– Да, я уже в Нью-Йорке. Без тебя было скучно. – вкрадчивым голосом говорит Вик.
– Отлично, тогда заедешь? – мы встречаемся уже там, но сегодня мне нужно его внимание не только на камерах.
– Я постараюсь успеть, милая. Но у меня вечером ещё интервью.
– Ладно, только сообщи ближе ко времени, как поступим. – не показываю своего разочарования.
– Окей. До связи. – прощается он.
Иногда мне хочется, чтобы Вик был больше. В смысле, что мне мало хорошего секса, я хочу разговоров, планов на ближайший уикенд, улыбок, ужимок и нежности вне камер, но ему будто это всё чуждо.
Либо для него это очередная история пиара, потому как незадолго до меня он часто появлялся с моделью Анной Прескотт, но я так понимаю, что там история была скоротечна.
Либо такой уж он человек. Нет, секс и правда хороший, завести у него получается, иногда, конечно, он перебарщивает, но в целом неплохо.
Правда, одно всё же смущает, но я стараюсь отгонять эти мысли. Он просит, чтобы мы немного поиграли, и в его воображаемой игре я у него в полном подчинении.
Но я так и не могу на это решиться, возможно, боюсь, возможно, не хочу. Сложно ответить однозначно, но сразу понятно, что я к этому не готова.
На студию я доезжаю спустя часа два после выхода из дома, и только оказавшись там, ощущаю внутреннее спокойствие.
Уже как несколько месяцев мне не даёт покоя одна мелодия, которая застопорилась. Начало есть, но продолжение никак не идёт. И хоть я знаю, что мой дражайший агент никогда не даст мне выпустить лирику, потому что считает, что на пике популярности что-нибудь драйвовое, а публика не примет слезливые песни.
Но даже если примет, то многим позже.
Как-то раз я заикнулась, что мои синглы не несут никакой смысловой нагрузки, не рассказывают историю, не находят отклик в душах, меня чуть было не высмеяли в лицо.
Лишь мой взгляд, не терпящий подобной реакции, смог его остановить.
Поэтому для себя у меня набралось несколько песен, которые, наверное, рассказывают мою историю. Историю о том, что лишь несколько человек в моей жизни знают меня настоящую, всё остальное бравада, поддерживаемая мною, семьёй, агентом, парнем.
Всеми.
Подруга ещё с колледжа, Николь, она никогда не видела ту девушку, что мелькает по телевизору, на интервью и светских тусовках. Но она в отъезде, сейчас у меня с ней редкие разговоры по телефону и желание, чтобы она поскорее вернулась в Нью-Йорк.
Не скажу, что мне это нравится, но и не могу сказать, что готова раскрыть обществу свою уязвимость, свои недостатки, неуверенность и боли. Тот социальный слой, в котором я кручусь, таких хоронит заживо. Перемалывая, выплёвывает себе под ноги, а оказаться там внизу под ними я отчаянно не хочу.
С детства мне говорили, что я должна делать, говорить, кем быть. И в момент моего буйства отказ от того, выбранного мне пути, казался катастрофичным для нашей семьи.
Но нет, событие, ставшее для меня катастрофой, случилось позже.
Сейчас же заголовки из серии «дочь влиятельного бизнесмена трясёт задницей в концертном зале Чикаго» или «известная дочь Билла Кауфмана, владельца сети отелей по стране, снова была замечена в клубе с откровенным танцем» меня не трогают, и даже семья смирилась, не без помощи Криса, моего агента.
По его мнению, то, что у меня некий скандальный образ, дерзкий и слегка развязный, играет на руку моей карьере. На деле же я не являюсь таковой, имею право расслабиться в компании друзей, иногда могу себе позволить крепко выразиться, но по факту остаюсь девушкой, отчаянно желающей поддержки, любви и внимания, не без тараканов в голове.
А уж мой сценический вид – это не моя работа, а моей команды.
Вечером того же дня придирчиво осматриваю себя в зеркало гардеробной. Мой пентхаус в районе Трайбека отделан исключительно в светлых оттенках, с яркими акцентами в декоре.
По сравнению с родительским домом площадь гораздо меньше, а интерьер можно назвать скучным. В гостиной почётное место у панорамного окна занимает рояль, а напротив дивана электрический камин, в попытке добавить уюта этому элитному жилью.
Французские окна в каждой из комнат, это было главным условием покупки. Иногда поздно ночью, когда не спится, укутавшись в плед, с чашкой тёплого молока, я позволяю себе смотреть на ночную жизнь Нью-Йорка, придумывая истории людей, передвигающихся маленькими точками с высоты моей квартиры.