– Надо же, ты первый, кто узнал, – развожу руки в стороны и вздёргиваю бровь.
– Глаза, – хрипит в ответ, так и застыв камнем, не меняя ни выражения лица, ни позы.
– Что, прости? – я отменно играю роль легкомысленной особы, которая немного подшофе, но, кажется, его это не заботит.
– Тебя выдали глаза, Мия, – говорит он, слегка сбивая мою спесь и путая меня: – Но это ведь только на первый взгляд, верно? – с прищуром добавляет, будто это я причинила ему невообразимо адскую боль.
Я не хочу реагировать на слова, но свою секундную заминку скрываю тем, что искусственно усмехаюсь.
Вокруг сейчас будто сгущается электрическое поле, проводя всё больше статики над нашими головами. Язвительные ответы проносятся в голове со скоростью света, но я выбираю не сильно афишировать свою яркую, неприкрытую ненависть даже спустя столько лет.
– Может и так, – равнодушно отвечаю, отзеркаливая его взгляд: – Это же у нас ты эксперт во лжи, – усмехаюсь и вижу, как буквально на один миг он сжимает челюсти, но быстро берёт себя в руки.
Уже разворачиваюсь снова к уборным, чтобы скрыться там и отдышаться, но его слова останавливают меня.
– Похвально… Теперь показываешь своё нутро, не играя в недотрогу, как в школе? – он скрещивает руки на груди, и я понимаю, что он намеренно задевает.
Сердце тем не менее останавливается от этих слов, потому что помнит ту смерть, что пережило.
Перед глазами вновь коридор школы, та девочка с мышиным цветом волос широко улыбается, ведь за руку её ведёт настоящий король школы. Останавливаю непрошеные воспоминания и, улыбаясь, оборачиваюсь на него.
– Это только твоя заслуга, – делаю шаг ближе, уменьшая дистанцию: – Ты ведь лично помог мне в этом, не так ли? – с улыбкой добавляю и вижу, как вспыхивает его взгляд.
Вздёрнув бровь, жду ответа, но уверена, что здесь и сейчас слово за мной.
Беркутов всматривается, очевидно пытаясь совладать с собой и не рявкнуть или чего ещё хуже. Он и раньше не отличался умением контролировать агрессию. Хоть и не знаю, как сейчас, но взгляд горит слишком ярко.
Вероятно, мы могли бы просто поздороваться, как повзрослевшие люди, пройти мимо и не вспоминать прошлое. Но мне слишком дорого оно обошлось, а надежда на то, что его не будет, теперь уже рухнула окончательно. Потому что если он сегодня здесь, значит, на ту базу, которую с трепетом в душе искала для отдыха Морозова, он тоже явится.
Смочив как следует шею ледяной водой, в мыслях крутится лишь то, что пора домой.
Хватит.
Рада была всех видеть, но до свидания. Всматриваюсь в своё отражение, пытаясь стереть этот тяжёлый взгляд, но ничего не выходит.
Жизнь, которая у меня была после выпускного, мягко говоря, не отличалась адекватностью, потому что мама увезла меня в тот дом, который остался ей от бабки, и там мы переживали мою трагедию.
Она ездила в город на работу по два с лишним часа, в то время как я попросила в университете перевод на дистанционное обучение. А затем очень, очень долгое время не вылезала из деревни.
Утром учёба, затем дом, уборка, готовка, дрова на зиму, летом теплица и огород. Потом снова учёба и встретить маму с работы. Несколько лет мне потребовалось, чтобы более-менее прийти в себя и буквально пообещать самой себе, что больше никто и никогда не коснётся моей души.
Нагрузка по учёбе и дому сделала своё дело, закалив меня. Хотя, наверное, жизнь в недостатке, как скажет большинство присутствующих в этом ресторане, это то, что изначально стало моей закалкой.
А в тот год, когда заболела мама, мы поменялись местами. Пришлось устроиться на работу, немного отложив учёбу. Ездить в город, да и в целом перебраться впоследствии на постоянную основу.
И вот, спустя почти четыре года после школы, я придумала себе новое лицо, новый характер. Новую жизнь, можно сказать. А теперь появление в городе этого человека ставит под сомнение всё то, к чему я так долго стремилась.
Поправляю рубашку, чуть прикрывая декольте, и наконец выхожу из своего временного убежища. Надеюсь, что в зале вовсю уже идёт праздник, и мне удастся шепнуть Алине, что я уехала, а остальные даже не заметят моего ухода.