Так что порешав все вопросы и наладив с многобожниками контакт, я сбежал из города, пока в него не явились инквизиторы и сейчас двигался на юг, где можно хорошо подняться в образе искусного воина, попутно выполняя некоторые просьбы обитателей капищ, в которых останавливался, не привлекая внимания в тавернах и корчмах с трактирами и не желая ночевать под кустом в лесу. Можно было конечно менять внешность, как сейчас к примеру, но я не спешил делиться этой своей способностью даже с союзниками. А сами просьбы к бойцу, способному в схватке один на один уработать демона, вызывали во мне живейший энтузиазм. В этом мире хватало нечисти и просто чудовищ, заглянуть к которым не побрезговал бы и Геракл. А демоны растут в силе поглощая души и жизненную энергию жертв. Это конечно можно делать заключая договора, но я не сторонник того чтобы обгладывать человеческие душонки до некоего неуничтожимого ядра, уходящего на перерождение. Ну по крайней мере души хороших людей, а не демонических сектантов или прочих отбитых маньяков. Этих-то не жалко. Но в любом случае черпать силу во врагах человечества мне нравилось куда как больше. Можно было бы конечно вообще удовлетворится тем, что уже есть, в конце концов доппельгангеры весьма сильны прямо с рождения. Но я успел убедиться, что нечистые твари пролезают и в этот мир, а мне очень не хочется чтобы он стал частью Инферно, как дом того мёртвого демонолога, как не хочется чтобы люди от дряхлых стариков до грудных младенцев пошли на корм демонам. Потому я предпочитаю приложить усилия к тому, чтобы подобного не произошло. Да и кроме нечисти тут встречаются сверхчеловечески сильные воины и искусные маги, которые могут нанести вред моему здоровью, а значит следует быть не слабым просто из банального инстинкта самосохранения. Лишь бы в погоне за мощью не потерять самого себя в демоническом угаре.
Сейчас же меня попросили решить проблему с вампирами, недавно объявившимися в Маврене и съевшими помимо прочего несколько язычников, слишком поздно возвращавшихся домой в том числе из кабаков. Вот я и вливал в себя дрянной алкоголь, который практически не действует на существ моей природы. А «дойдя до кондиции» свалил на свежий воздух, начав пошатываясь шагать в сторону бараков по самым тёмным улицам. Проблемы, связанные с жилищным вопросом в городах, появились не в двадцатом веке и не в Москве, тут различные подмастерья, приехавшие подзаработать чеканных монет из сельской местности, тоже испытывали трудности с квадратными метрами и жили не совсем припеваючи. Хорошее место бараком не назовут, а нары так себе место для отдыха. Только вот за последние дни меня лишь дважды пытались грабануть местные родственники гопников, а кровососы будто сквозь землю провалились или сели на диету.
Однако маску надо было носить со всем старанием, потому от паршивого пива настроение «уставшего работяги» условно поднялось, на моём лице была широкая улыбка и я даже начал слегка напевать себе под нос нехитрую земную песенку. В конце концов у Каллисто мной были скопированы её воспоминания о том, как она училась музицировать и складывать баллады, а переложения земных стихов на местный язык стали для меня своеобразным хобби в дороге. Не пылиться же результату в моей памяти, тем более что у меня кажется наконец-то появились нужные слушатели? Так что заплетающийся язык вполне себе выдавал:
Пока я демонстрировал свои средне-паршивые менестрельские таланты, парочка ночных гостей не только догнала меня, тихо двигаясь по крышам, но и перегнала. А когда песня, услышанная мной в старом фильме о бездомных ребятах, закончилась, из переулка передо мной вышла весьма симпатичная девушка, проговорив: