Так что процесс сбора людей вокруг меня продолжился практически естественным образом, а так же стараниями Эфрима, бывшего полусотника коронного ополчения и тэна Рэвиса, одного из ближайших мелких аристократов. Всё это привело к тому, что когда глава местной магической академии в связке с князем Мрэмо, давно мечтавшим прибрать к рукам северную марку, попались на неблаговидных делишках, я возглавил войско севера, решившее дать ответ посягательствам горячо любимого соседа. Феодализм, пусть и магический, был беспокойным временем и в эту эпоху приходилось выгрызать себе право на жизнь почти так же, как в Смертолесье.
В итоге мы победили, но история получилась весьма сложная. В Тибцэне намечался кризис власти, потому что официальный наследник короля был откровенно слабоват в магии, а сам монарх весьма стар. Князь и хранитель знаний магической академии не только практиковали человеческие жертвоприношения и прочие гадости, но и связались с так называемыми магами жизни, которые могли бы продлить годы самодержца, а ещё являлись давними врагами королевской семьи, возможно искавшими примирения. Не спались они по глупому и из-за своей поспешности в желании подчинить северную марку, могли бы может и договориться, но вышло иначе. Однако правящий дом отправил своих наблюдателей на нашу феодальную войнушку, один из которых не только заподозрил во мне родственника-бастарда из-за фамильных черт лица, но и впечатлялся моей ступенью в магии при моём в целом довольно юном возрасте. Всё таки в шестнадцать лет на Земле и здесь — это очень разные понятия, многие мои ровесники уже имеют несколько детей, давно считаясь взрослыми мужчинами. Но так или иначе Хэган Тэцэра увидел во мне возможность подтянуть наследника и преодолеть назревающий политический кризис до начала его острой фазы. А затем маги жизни окончательно дали о себе знать и с этого момента судьбу княжеского дома, который с ними связался, можно было считать предрешённой, потому что Мрэмо похоже вступить в кулуарные переговоры и убедить нужных людей в столице в своих возможностях не успел. Однако убила его не королевская гвардия, а попытка пролезть за мной и двумя королевскими посланниками в портал во главе самой боеспособной части своей дружины, чтобы захватить в плен заложников. Враги пришли вслед за нами в негостеприимное Смертолесье и быстро стали добычей магических зверей, обитавших вокруг земли нашей стаи, да и мои молочные братья с сестрой отметились.
А мы в итоге с войском северной марки дошли до стольного града княжества Мрэмо, гарнизон которого предпочёл сложить оружие, потому как почти вся правящая семья, поняв что дело пахнет жаренным, сбежала. Тэны получили славу и контрибуцию, а я прибрал к рукам библиотеку древнего рода князей-волшебников, свитки из которой и поныне активно изучал. В том числе и потому что наследника престола для обучения «по методике Братства Охотников Смертолесья» мне как-то до сих пор не прислали.
А потому вместо него я учил свою невесту, которая сейчас сидела рядом со мной и судя по чуть участившемуся пульсу, выходила из медитации.
— Знаешь, сейчас ты особенно красива — произнёс я, коснувшись пальцами её волос.
— Ты меня каждый раз встречаешь похожими словами — ответила Жэндэ, открыв глаза и улыбнувшись.
— Только потому что с каждым днём ты становишься прекраснее — отозвался я на это и поцеловал её.
Наша стая бежала по лесу, обходя границу новых охотничьих угодий, а Жэндэ сопровождала нас чуть выше, изящно скользя меж ветками деревьев. Стихии и магия влияют на их пользователей, для меня это давно очевидно и тут дело даже не в моих слегка увеличенных клыках или ногтях, немного не соответствующих человеческим. И даже не в ветреном характере, который позволяет легко и непринуждённо менять свои решения, не цепляясь за вчерашний день или свои ошибки. Дорастая до определённой ступени Лестниц на Небеса некоторые вещи просто знаешь, для тебя они так же очевидны, как и то, что небо голубое, а вода мокрая.
Но тем не менее трудно было не отмечать то, как магия повлияла на мою девушку. Вода есть вода, она течёт, обходя препятствия, но со временем стачивает даже самые прочные камни. Вот и Жэндэ с упорством своей стихии добивалась результата, живя в Смертолесье, а сейчас двигалась по кронам деревьев так, будто существуют только те ветки, на которые она наступает или за которые хватается руками перед очередным прыжком или кульбитом. Зрелище было завораживающим в своей красоте и приходилось прилагать волевые усилия, чтобы не отвлекаться на него во время бега.