В конце концов, Брука-Курба опустили, но покоя не дали. Его то и дело кто-то обнимал, хлопал по плечу, тянул то в одну сторону, то в другую. Все отпрянули только когда к замаскированному орку прорвалась Кэя.
— А ну отвалите от него! — накинулась на окружающих шаманка. — Вы что, не видите, что он ранен⁈ Хотите убить нового вождя орды? А ну дайте его мне!
Только сейчас, когда радость победы и боевой раж окончательно спали, Брук ощутил боль в боку, и заметил широкую рану. Хоть и вскользь, но один раз Грумлак сумел хорошенько полоснуть топором.
Зеленокожие виновато потупились и отошли. Кэя подставила Бруку плечо и настойчиво повела его на стоянку своего племени. Но там победителя встретили с весьма буйной радостью. Дважды верховную шаманку оттесняли на край толкучки.
К удивлению Брука, среди толпы оказалась Хильда.
— Я победил! — крикнул ей варвар. — Слышишь? Я теперь вождь целой орды!
— Как же я рада за тебя! Богиня, как же я беспокоилась.
Хильда бросилась в объятия Брука, и крепко прижалась к нему. Но когда он склонил над ней голову, жрица серьёзным тоном зашептала в ухо:
— Слушай и запоминай. Шаманке Кэе доверять нельзя. Так сказала Лабдорис. Она что-то подозревает. Ни в коем случае не ходи к шаманке, не оставайся с ней наедине, ничего не принимай от неё. Она затевает зло. И…
Хильда хотела добавить что-то ещё, но её тихая речь стала совсем неразличимой из-за радостных криков окружающих. Её сдвинули назад, однако жрица напоследок уставилась на Брука суровым и даже почти осуждающим взглядом. Так она смотрела на варвара в те моменты, когда заставала его за каким-нибудь непотребством.
Рядом с Хильдой появилась ученица верховной шаманки, и потянула жрицу в общую палатку. Все эти дни орчиха следила, чтоб Спасатели лишний раз не разбредались по лагерю, и вообще не покидали шатёр.
— Идём ко мне, обработаю твои раны, — Кэя, наконец, разогнала зеленокожих, и взяла Брука за руку. — Идём…
Вот мы и встретились снова
Шаманка привела Брука в свой шатёр, и усадила на колоду. При этом Кэя почти не смолкала, была необычайно обходительной, поглаживала варвара, убаюкивающе ворковала что-то ласковое и хвалебное. Брук принял бы такую услужливость как должное, ведь он завоевал всеобщее уважение, в кровавых боях и суровых случках доказал, что достоин возглавлять небывало многочисленную орду. Как тут не раскланяться перед ним, сильнейшим воином зеленокожих? Тем более Кэя во время схватки так переживала, быть может, её влечёт ещё и искренняя симпатия, а не только лишь корысть…
Так и посчитал бы Брук, но странное предупреждение Хильды заставило его насторожиться. Хоть варвар чувствовал себя изнурённым, а всё же краем глаза наблюдал за суетой шаманки.
— Ага, нашлось! — Кэя обернулась к нему, держа в одной руке чашу с дымящимся отваром, а в другой — ёмкость с мазью. — Ну что ж, займёмся твоими ранами.
Отставив чашу, шаманка зачерпнула мазь, и потянулась к порезу. Однако Брук пускай и осторожно, но твёрдо перехватил руку Кэи.
— В моём племени принято стойко сносить боль от ран, — Брук отвёл ладонь шаманки. — Ни к чему.
— Хм, какая нелепость, — усмехнулась Кэя. — Самые дикие орки и то не пренебрегают целительством, пускай и самым простецким. Хоть подорожник прикладывают. Даже звери зализывают раны.
Она вновь протянула руку, и вновь Брук отвёл её, но на сей раз сделал это твёрже, если не сказать, что грубо.
— Эй, я не хочу, чтобы ты помер или подхватив какую хворь! — надула щёки Кэя. — Вот глупость будет: так возвыситься в глазах орды, а на следующий день сдохнуть! О такой смерти мечтает великий воин⁈
— Я пойду, — Брук грузно поднялся. — Отосплюсь в шатре Спасателей, и завтра будем прикидывать, что с твоей ордой делать и той подземной напастью.
Он потопал к выходу. Шаманка обежала варвара, и преградила путь. Но теперь она смотрела на Брука снизу вверх заискивающим взглядом.
— Хочется ведь позаботиться о тебе, — мягко промолвила Кэя. — Ты столько пережил за сегодня. Ну?
Брук заколебался, мелькнула мысль, что, быть может, Хильда зря наговаривала на шаманку? Мало ли что там Лабдорис кажется, волшебница вечно подозрительна ко всему.