— Чего?..
Варвар расцепил оружие, и оттолкнул вождя. Похоже, тот был слишком увлечён боем, чтобы сейчас придать значение словам противника. Да и зрители стояли далековато, и потому не могли их расслышать.
С новой силой над полем зазвучали скрежет и звон.
— Вот болван, — шептала Кэя, от волнения дёргая цацки на сосках. — Нет бы отдохнуть и подготовиться… Великие силы…
При очередном столкновении оружия раздался оглушительный треск. Лезвия сломанной секиры свалились на землю. В руках Брука остался только бесполезный обломок рукояти.
Пользуясь моментом, Грумлак набросился на обезоруженного противника. Варвар едва успевал отскакивать; раз споткнулся и чуть было не свалился на спину. Наседавший вождь оттеснил Брука на край поляны, где стояли зрители.
Варвар влетел в их ряды, орки и гоблины отпрянули. Никто из них не протянул Бруку своё оружие, по-видимому, уже считая его трупом. Потому варвар схватился за первое, что подвернулось под руку — ногу замешкавшегося гоблина.
Грумлак занёс топор для добивающего удара. Но Брук оказался шустрее, и неожиданно вдарил незадачливым гоблином по морде вождя. Он отшатнулся, встряхнул головой, однако варвар и не думал останавливаться: Брук замахал верещащим гоблином как цепом, нанося серию ударов.
Ещё трижды башка несчастного гоблина сталкивалась с широким черепом Грумлака. Он отступил и занёс топор, чтобы перерубить мясное «оружие» Брука, но тот вместо удара запустил коротышку в вождя как снаряд. И сам прыгнул следом.
Брук поднырнул под топор, обхватил ноги Грумлака у сгибов колен, и повалил его на спину. Оказавшись сверху, варвар со всей яростью берсерка замолотил кулачищами по физиономии вождя.
Грумлак пробовал закрывать лицо мускулистыми руками. Тогда Брук чередовал атаки по голове с ударами по животу. Затем вождь попытался сбросить варвара резкими толчками, но тот крепко удерживал равновесие. Грумлак даже старался огрызаться ответными ударами, однако это принесло мало толку, ведь не будет особой силы в тычке, нанесённом снизу вверх без возможности вложиться весом тела. Зато Брук от души долбил кулаками как кузнец, орудующий молотом.
Мало того, он ещё при каждом ударе выдыхал слова, пока они не сложились в боевой клич варварского племени. Грумлак был единственным, кто его расслышал. В глазах вождя мелькнуло что-то похожее на изумление, кажется, он догадался, кто перед ним.
Но догадка померкла вместе с затухающим разумом, потому что Брук безостановочно вколачивал Грумлака в землю. Варвар продолжал лупить даже когда вождь перестал осознанно двигаться, только его раскинутые руки дёргались из-за отдачи от сыплющихся ударов. Усталость брала своё, гасла ярость берсерка, руки налились свинцовой тяжестью, однако Брук заставлял себя вновь и вновь заносить кулак, и обрушивать его на распухшее кровавое месиво, в которое превратилось лицо Грумлака. Притихли все зрители, наблюдавшие за этим. Только шаманка Кэя довольно улыбалась.
Наконец, Брук до того выбился из сил, что уже не мог поднять посиневший и окровавленный кулак. Отдышавшись, варвар кое-как встал над бездыханным телом вождя орды. Бывшего вождя.
— Да здравствует новый вождь орды!! — выкрикнула Кэя, воздев руки.
Из тысяч глоток раздался торжественный рёв, словно гул волн во время мощнейшего шторма, только взволнованное море было зелёным. Гоблины, орки, огры и тролли побежали к Бруку. Они подхватили его, и подняли над головами. Ворги не понимали причин шума, но общее возбуждение передалось им — они протяжно и хором завыли.
Брук слишком истощился, чтобы праздновать победу. Однако в его глазах появился восторг, когда подошёл великан, и вознёс варвара над своей головой будто счастливый отец новорождённого, решивший возблагодарить небеса за первенца.
Брук ненавидел орду. Ненавидел зеленокожих. Обоснованно считал как своими личными заклятыми недругами, так и исконными врагами всего варварского рода. Однако сейчас взирая на них с широкой длани великана как с балкона башни, слыша всеобщее восхваление, варвар испытал небывалый восторг.
— Я… верховный… вождь… орды? — произнёс Брук, не различая собственного голоса из-за слитного гула.