Делая короткие паузы, он совершил несколько финальных толчков, сливая семя в тролльчиху. А затем вдарил кулаком по заднице, заставив долговязое чудище распластаться как от боли, так и удовольствия.
Рядом ждало последнее испытание, нетерпеливо дёргая толстыми широко разведёнными лапами. Брук на подгибающихся от напряжения ногах побрёл к огрихе. После череды сношений его потряхивало, но ярость берсерка влекла варвара несмотря на усталость, будто он обратился в одержимого Лакхесис. Раздвинув ляжки ещё шире, словно распахнув тяжёлые кованные врата, Брук навалился на жирную промежность. Огриха зарокотала от удовольствия, выпучив глаза.
Кэя так буйно мастурбировала, что звенели все её шаманские побрякушки, а по внутренней стороне бёдер стекала влага. Отовсюду звучал рёв кончающих зеленокожих. А Грумлак всё сидел неподвижной статуей, приглядываясь к Бруку.
Вдоволь напрыгавшись, варвар перелез на пухлый живот, обхватил руками толстые груди огрихи, каждая из которых была размером с пивной бочонок, прижал их друг к другу, и протиснул член между ними. То ускоряясь, то замедляясь, Брук стискивал грудь с такой силой, что она вся покраснела, как и он сам.
Хоть усталость накопилась и чувствительность была уже не та, варвар всё же сумел довести дело до оргазма. Правда, теперь обошлось без фонтанов. В последний раз пихнув сиськи огрихи, Брук скатился с живота на землю.
Грумлак, на которого были направлены взоры многих зеленокожих, ожидающих его слова, поднялся в полный рост. Встал и Брук, опираясь на свешенную набок сиську огрихи.
— Хорошо! — сказал Грумлак так громко, что его могли слышать все присутствующие. — Ты прошёл испытания и заслуживаешь право биться со мной за власть возглавить орду. Завтра на этом самом месте устроим смертельный бой.
Брук, всё ещё будучи берсерком, подскочил к своей секире, вонзённой в землю, и выдернул её. После чего резко направил лезвие в сторону Грумлака и яростно воскликнул:
— Я не буду ждать завтра! Я порублю тебя на куски здесь и сейчас!
Верховный вождь
Все опешили, кажется, даже на лице доселе равнодушного как камень Грумлака отразилось немного удивления.
— Бру… Курб! — первой опомнилась Кэя и сделала шаг вперёд. — Стой! Великий вождь, он слишком раззадорился, не воспринимай его слова. Курб! Тебе нужен отдых, завтра ты сразишься за право возглавлять орду.
Верховная шаманка спешно потопала к варвару. Уже почти подойдя, она протянула руку, чтобы схватить его за локоть, пока не натворил делов.
Но успела только чуть коснуться Брука. Он попёр на вождя как неудержимый бык, шумно и гневно раздувающий ноздри.
— Иди проспись, нет интереса зарубить тебя уставшего, — бросил Грумлак, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Тогда я рассеку тебя со спины прямо здесь, словно скот! — Брук ускорился почти до бега.
Грумлак замер, прислушиваясь к частым и всё громче звучащим шагам. После чего зарычал и выхватил свой топор. Верховный вождь орды кинулся навстречу голому Бруку.
Сшиблись лезвия, и от мощной отдачи противники попятились. Грумлак, ожидавший, что одним ударом свалит уставшего выскочку, теперь готов был поклясться, что по силе он ничуть не уступает огру.
Соперники повторно скрестили оружие. Теперь они били прицельнее и осмотрительнее, а ещё чаще предпочитали вместо блоков уклоны. Пускай Брук и был в состоянии берсерка, но дрался не бездумно.
Зрители наблюдали за схваткой затаив дыхание и почти не моргая, потому как боялись пропустить смертельный удар. А учитывай ту ярость, скорость и силу, с которой враги набрасывались друг на друга, он мог последовать в любой миг. Хотя пока удавалось только чуть задевать противника лезвием вскользь, так что и Брук, и Грумлак получили небольшие кровоточащие сечки.
Вновь секира врезалась в боевой топор, сцепились края оружий. Соперники дёргали оружие туда-сюда, но никак не получалось разойтись.
— Каким колдовским зельем накачала тебя шаманка⁈ — рявкнул Грумлак, потянув топор на себя. — Усилила какой-то дрянью?.. Но ничего, я изрублю тебя, и её мерзкое снадобье вытечет из рассечённых жил и живота!
— Не зелья шаманки подпитывают меня! — в свою очередь, Брук встряхнул секиру. — Я силён ненавистью к тебе за то, что изгнал мой народ с его священной земли!