– Славич, вставай у меня завтрак почти готов.
Как солдат молодой подскочил бодро, туалет, небольшая разминка, умывание в ручейке до пояса и завтрак. Ели в основном овощи и фрукты, немного сыра, кроме сыра узнал только жареные бананы, но отметил, что всё приготовлено вкусно, просто объедение, ел и нахваливал. Перри довольная похвалой улыбалась вновь очаровательно.
– Сегодня я иду в соседнюю деревню лечить ребёнка. Пойдешь со мной?
– Конечно пойду.
Она собрала рюкзачок одела свои бусы-амулеты, одела легкое малое платье типа «сари», и мы пошли по тропам. На ходу Перри говорила для моего обучения слова из местного наречия их перевод и значение. Мы много беседовали о здешней жизни, конечно. Когда шли через лес, видел необычных красочных птиц, попугаев, среди которых был и знаменитый белый попугай. В одном месте метров с двухсот наблюдал маленьких разноцветно окрашенных обезьянок. Они жили своей жизнью не обращали на нас внимание, смешные и веселые. Хорошо им, видимо тут живётся. Проходили мимо маленьких деревень в несколько домов, рядом небольшие, но густо заросшие сельхоз культурой поля, обведённые простой оградой.
В деревне, которую мы искали, были тоже поляны за оградой, но там паслись козы.
– Коз нам привезла ещё первая экспедиция. Показали, как с ними обращаться. Мы увидели, что это хорошая скотина и кроме поросят, теперь козы, обычная часть нашей жизни.
В деревне нас встретили. Молодая женщина и её муж поклонились Перри, сложив руки на груди, мы ответили тем же. Нас пригласили под навес одного из больших домов, где на топчане лежал маленький, меньше года ребёнок и кричал охрипшим голосом почти непрерывно. Выглядел он печально, серое лицо, полузакрытые глаза. Он постоянно кричал и тем изводил себя, своих родителей и близких. Успокоить его не мог никто и ребенок, явно угасал.
Перри взяла его, положила на постеленную на столе тряпицу, поводила над ним руками, проговаривая что-то шёпотом. Ребенок перестал плакать, смотрел на Перри внимательно и молча. Мать ребенка подала чашку с водой.
Перри посыпала в неё щепотку своего порошка, перемешала, когда порошок растворился, вымыла очень аккуратно этой водой ребенка. Он вдруг заулыбался и начал что-то лепетать, пускать пузыри и размахивать ручками, порозовел, глазки заиграли. Перри взяла ребенка на руки, немного поговорила с ним, он улыбался и водил маленькой ладошкой по её щеке. Счастливая мать плача от радости, часто и быстро кланялась Перри, видимо в знак благодарности. Взяла её руку и положила себе на голову. Наверно знак высшей признательности. Молодой отец ребенка кланялся тоже, много раз со сложенными руками на груди. Пожилая женщина, скорей всего бабушка, вынесла две кружки козьего молока. Дали Перри и мне. Такого вкусного молока не пил сто лет, наверное. Затем женщина выдала Перри узелок, подарок благодарных родственников ребенка. В узелке оказался увесистый кусок сыра. Мы откланялись и ушли.
В этой же деревне нас пригласили в другой дом. Там молодой парнишка разрезал серьёзно икроножную мышцу на ноге. Рана не заживала, гноилась уже. Пери слегка шлепнула сидящего на стуле парня ладошкой по лбу, и он впал, вдруг в состояние полусна, сознание отключилось, но он не спал, а только "плавал" ничего и никого не видел, и не слышал. Интересный метод анестезии, я о таком и не подозревал. Перри промыла, прочистила рану каким-то настоем, сняла все гнойники и коросты до мяса, обработала её своей мазью из рюкзака, пошептала заговор. Затем прокалила иглу на огне, зашила очень аккуратными движениями рану. Перевязала её бинтом. Когда перевязывала я смотрел, как завороженный на этот процесс. Она так аккуратно и грациозно это делала, что я немного сомлел и побежали мурашки удовольствия.
Вспомнил как в детстве мама листала книжку со сказками, а я ловил такой же кайф от её движений и такие же мурашки бегали по телу. Перри почувствовала мое состояние, посмотрела на меня улыбаясь и закончила бинтовку. Шлепнула парня слегка по затылку, и он пришёл в себя. Посмотрел на ногу, много кланялся с руками на груди. Здесь нам дали кусок свежей козлятины и немного овощей. Ещё в двух местах мы побывали с Перри, она кого-то полечила от укуса насекомого. В другом месте, поговорила по душам с мужем и женой оставила им какой-то отвар или настой. Везде её благодарили от души. Видно, что уважали, значит заслужила. Наконец пошли домой по тропинке, бегущей вдоль берега. Перри вновь обучала меня самым ходовым словам местного языка. Я предложил забрать и понести её, ставший увесистым теперь рюкзачок и удостоился благодарной улыбки. Такого рода внимания от мужчины, похоже она не часто видела, поэтому моя забота понравилась.