Подружки косо посмотрели на неё отражённым светом лампы накаливания под потолком.
– Чего же ты хочешь? – спросила одна из них.
– Чего я хочу? – переспросила неспокойная наша чайная ложечка. – Я хочу перемен! Хочу на переплавку!
– Так, сразу? Сразу на переплавку? – спросил гранёный стакан в серебряном подстаканнике на краю стола.
– Да, конечно! О чём же тут думать?
– И как, интересно, ты её себе представляешь? – поинтересовался сияющий фарфоровый чайник.
– О, во-первых, это очень красиво! Сейчас многие так делают! Идут на переплавку!
– И что же там происходит? – откликнулась со стороны большая кастрюля, в которой отражалось всё вокруг, наматываясь на её цилиндрический бок.
– Это очень сложный процесс. Там тебя нагревают до температуры, когда твоя форма уже может меняться, и придают тебе совершенно новый образ! Например, образ стального шарика!
– Образ чего? – хором переспросили подружки и вилки с ножами, переворачиваясь со звоном на правую сторону.
– Шарика! – прокричала в ответ чайная ложечка. – Он такой круглый и блестящий! Хочу быть шариком! Он идеальной формы!
– Но ты же только что говорила, что хочешь быть ложкой, только столовой или десертной! – со звоном воскликнули подружки и вилки с ножами, возвращаясь в исходное положение.
– А я уже передумала! Теперь я хочу быть шариком! Я буду кататься по металлическому кругу с выпуклой сферической поверхностью, издавая при этом грохот и звон! Я буду мешать людям сосредоточиться!
– А тебе не кажется это более унизительным, нежели размешивать тот же чай? Ну или хотя бы какой-нибудь другой напиток? – спросило блюдечко с каёмочкой.
– Нет! Быть шариком – это красиво, ярко и феерично! Впрочем, чего это я вам рассказываю? Вы же всё равно ничего не понимаете!
На это подружки и вилки с ножами – как и все остальные – ничего не ответили, лишь многократно отразили свет лампочки под потолком.
И каждый остался при своём мнении.
В тот же ужин мечта чайной ложечки осуществилась – она была переплавлена. Теперь на её месте лежал на скатерти стальной шарик. Он всё катался, катался по столу, и толку от него было мало. В конце концов, он упал, закатился в какую-то щель и исчез.
Теперь он лежал в пыли, паутине и мраке, во тьме, прорезаемой лишь лучом тонкого пыльного света сквозь щель, через которую он и скатился.
– Кто ты? – спросил паук со сферическими глазами, светящимися в темноте.
– Я – чайная ложечка! – гордо ответил шарик.
– Но ты на неё совершенно не похожа, честно говоря, – прохрипела из темноты старая хлебная крошка.
– Да! Я прошла переплавку. Но в душе так и осталась ложечкой! Ты вообще знаешь, откуда я и кто я такая? Я оттуда, сверху, где всё так празднично и сияюще! Каждый вечер я помешивала горячий чай в стеклянной кружке, и от этого он становился вкусным и сладким! А всё благодаря мне! И какое тогда право вы имеете со мной разговаривать?!
И с тех пор внимания на шарик уже никто не обращал.
– А я не согласен! – воскликнул шарик. – Вот, обо мне даже целую историю напечатали! А потом прочитали! А вы говорите – с тех пор! Хотите вместе со мной на переплавку?!..
ДВОРЕЦ ПИОНЕРОВ
Раскинули в небесах свои крылья птицы-коршуны.
Нахмурили брови древние идолы.
Сорвался и полетел с холма, над широкой поймой реки-невидимки, склеенный из бумаги и реек самолёт с большими белыми крыльями.
Телескоп на вершине башни-обсерватории устремил свой зоркий глаз в небо, полное неизведанных тайн.