На втором этаже, в зале с огромной звездой на паркете, которая, по легенде, может исполнить любое желание, зажглись в тяжёлых люстрах бесчисленные яркие лампы.
Мозаичные панно и фрески, лаконично украшая стены внутри Дворца, создавали атмосферу таинственности и торжества, соединяя прошлое и настоящее.
Пространственными геометрическими фигурами легли на землю кирпичные блоки Дворца, который направил восторженный взор на плотину Завода и его промышленные корпуса.
В большом театральном зале торжественно отзвучали звуки вальса… И стеклянные двери распахнули свои объятья для покорения новых вершин новым поколениям будущих инженеров и музыкантов, спортсменов и программистов, актёров и преподавателей… и многих других, пока ещё никому не известных профессий Грядущего1.
ЛУНА, ВЕТЕР И НОВОСТРОЙКИ
На город опустились вечерние сумерки. Вода Ижевского пруда, словно низвергаясь на небосвод, постепенно разбавляла его синеву, а солнце, которое только-только скрылось за горизонтом, окрашивало на западе всеми цветами радуги.
Широко расправив крылья, величаво парил над городом коршун. Порой он издавал жалобный крик, будто пел в небесах белый конь о заре над ромашковым полем.
– Почему ты кричишь? – спросил его мальчик в огромном, на вырост, кафтане. Из-под его старомодной шляпы-цилиндра выглядывали наружу огненные кудряшки.
– Потому что мне тесно! – отвечал коршун. – Необозримые лесостепи – вот моя родная стихия!
– А я-то думал, там, наверху, простор и свобода!
– Ах, если бы! Лавировать в совершенно непредсказуемых воздушных потоках среди высоченных башен-новостроек довольно сложно!
– Кто же тогда свободен, если не птицы?
– Не знаю! Спроси у Города! Только ему некогда – он всё строится и строится!
Город и в самом деле застраивался молниеносно. Так, напротив ощетинившихся арматурой каркасов уже сияли благородным металлом заходящего солнца верхние этажи новостроек. Среди них, порой, солнечный свет искал и не находил себе выхода!
Спустившись по узкой велодорожке вниз, Ижик2 – это был именно он – очутился на краю оврага, который рассекал город надвое. Здесь отступали прочь душные городские запахи, и ощущалось свежее, влажное дыхание лога.
Может, свобода спряталась там, внизу, в нетронутой тишине оврага?
В овраге было темно и таинственно. Ижик едва-едва различал на склоне заросли кустарника, похожие на щупальца осьминогов, силуэты высоких елей, напоминающие в темноте скелеты доисторических рыб, а в самой низине – целый город в миниатюре… со своими улицами, перекрёстками, фонарями и даже постом охраны.
– Что это? – удивлённо воскликнул Ижик, наблюдая в призрачном свете эту фантастическую картину.
– Что, что! – передразнила его лягушка, невидимая в темноте. – Это гаражный кооператив, зажатый между крутыми склонами.
– Как же он там поместился?
– Ничего удивительного! – проскрипел из темноты осторожный трудолюбивый бобр. – Городская территория ограничена… Вот люди и расширяют её, используя даже неудобные места для застройки… Возводя повсюду всё, что могут.
– Что правда, то правда, – подхватил селезень.
– А что за… кооперативом? – запнувшись на непривычном слове, поинтересовался Ижик.
– А за ним – наша маленькая, любимая речушка – Подборенка…
– О, как это здорово! – мечтательно воскликнул Ижик.
– Что именно? – прокрякал селезень.
– Как что? Речка – самая настоящая! Она несёт свои воды, куда захочет, и диктует всем свои правила! А вокруг неё – травы, кусты, плодородные земли на склонах…
– Ах, если бы! Бедная наша речушка! – хором воскликнули её обитатели. – Её русло то тут, то там сжимают узкие бетонные трубы, желоба и коллекторы… И только на этом, пока нетронутом клочке земли, Подборенка отдаёт городу всю свою свежесть и прохладу!
– Значит, в городе все должны следовать его правилам? Выживать, приспосабливаться? И нет никого, кто бы чувствовал себя в нём абсолютно свободно и независимо?
Ижик стоял на краю оврага, оглядываясь вокруг.