— Да.
— Пусть войдут тогда, сами расскажут.
Дверь открылась.
— Проходите.
— Здравствуйте, мы из прокуратуры, я старший следователь, Нестеров Вадим Игоревич, а это мой помощник, Николай.
— Кого хотите эксгумировать?
— Никого, место должно быть пустым.
— Хотите убедиться, что оно пустое? — начальник усмехнулся.
— Да.
— Что же, раскапывайте. Инна, сделай приказ по постановлению и дай экскаватор. Вы пока подождите в приёмной.
— У нас ещё вопрос. Камера над входом работает?
— Да.
— А записи за март-апрель можно посмотреть?
— Не думаю, мы столько не храним. Да, Инна?
— Да, мы всего месяц храним.
— Почему так мало?
— Нам положено камеры иметь, но хранить записи так долго смысла нет. Нам они не нужны, территория огромная, всё невозможно усмотреть. У нас высокий забор и круглосуточный сторож, а ночью кладбище всё равно закрыто. Вандализм бывает, но тогда мы в течение месяца точно разберёмся. У нас тут прилично. Да и за скорбящими родственниками наблюдать то ещё удовольствие и нарушение личного пространства.
— Понятно. А подскажите нам, где в колумбарии место, которое купила Аврора Германовна Виннер.
— Это Инна вам подскажет.
— Спасибо, мы в приёмной подождём.
Ещё почти два часа прошли в ожидании и поиске экскаватора. День клонился к вечеру и было уже не так жарко, когда следователь и стажёр смотрели на могилу.
— Дальше уже некуда копать. Экскаватор мы туда не засунем, а лопатой не возьмёшь, твёрдо слишком, глина там.
Коля с надеждой смотрел на начальника, а тот заглядывал в яму.
— Хорошо, закапывайте тогда.
Коля даже выдохнул и стёр пот с лица, как будто сам копал, но следователь не выглядел весёлым.
— Это же хорошо, что там никого нет.
— Объективно, да, субъективно, для нас с тобой, нет. Нам бы лучше, если бы там было тело. А ты думал оно там есть?
— Нет… Не знаю… А зачем тогда копали, если вы знали, что там никого нет?
— Я не знал, но наша обязанность — проверить. Прогуляемся до колумбария. Если ты хочешь с этим работать, то ты же знаешь, что у нашего отдела самый низкий процент раскрываемости?
— Да.