— Нам бы надо ещё место одно вскрыть.
— Эксгумация, что ли? Ну это вам разрешение сначала нужно, потом в администрацию.
— У нас есть разрешение. И место там пустое. Это место девушка купила.
— А, да, её место для ребёночка, но пустое оно. Мы раскопали только, а потом она попросила обратно закопать. Нет там никого, — сторож махнул рукой.
— Да, мы знаем, но нам нужно раскопать.
— Ну, это вам всё равно в администрацию сначала.
— Это ведь в апреле было?
— Весной это было, снег ещё лежал, но мокро уже было, грязно, а вот апрель или нет, не помню.
— А где администрация?
— Прямо по главной аллее, от крематория направо.
— Спасибо.
Следователь со стажёром зашагали по широкой дороге. По сторонам от неё уходили другие ровные дороги, а вокруг везде были могилы, каменные плиты и памятники, металлические заборчики. Это место для мёртвых, где для живых мало пространства.
— Вадим Игоревич, а как он всех помнит?
— Давно работает, синдром консьержа. У него память лучше, чем у камеры. А она девушка запоминающаяся, умеет общаться и производит хорошее впечатление. Вот он её и запомнил.
— Она с ним разговаривала и много, раз он её запомнил.
— Похоже на то. А вот насчёт мужа я бы не стал его словам доверять. Мужик обычный, мог и пропустить, тем более весной, в шапке и чёрной куртке запросто.
— А он тут был?
— Это нам и нужно выяснить. Вот и пришли уже, кажется. Вот и дверь начальника.
Но сначала они попали в приёмную, где за большим столом сидела женщина средних лет, секретарь.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, вы по какому делу?
— Мы из прокуратуры, — Вадим Игоревич достал удостоверение, — у нас постановление на вскрытие места.
— Эксгумация?
— Надеемся, что нет. Место должно быть пустым.
— Зачем же тогда его раскапывать?
— Это уже наше дело. Позвольте нам выполнять нашу работу.
— Если оно пустое, можно и сегодня устроить. Давайте постановление.
Женщина зашла в кабинет, но дверь прикрыла неплотно, так что слова было слышно:
— Пётр Николаевич, тут из прокуратуры пришли с постановлением на вскрытие захоронения.
— Они тут?