В шею больно и неприятно, а мышцы есть и в других местах, чтобы не травмировать нежное место.
– Да это и ни к чему. Я не буду сопротивляться. Посижу тихо, как мышка.
Парень улыбнулся. Я знаю, что иногда бываю забавной.
– Мне сказали, что ты не будешь истерить, но сидеть тихо придётся долго, поэтому лучше тебе поспать.
– Кто сказал, что я не буду истерить?
Парень лишь усмехнулся. Привет из России, из моего прошлого, только там знают, какая я. Надеюсь, что Дэн знает больше меня и будет сопротивляться.
Я протянула руку, в которую воткнулась тонкая игла. Не люблю уколы, поэтому сама всегда делаю их аккуратно, и надеюсь, что со мной поступят так же. Парень не зверствовал. Я откинула голову назад и скоро отключилась.
Двое суток тишины. Никаких вестей, сообщений, требований, угроз, просьб. Ничего. Двое суток без сна и покоя я поднимал свои связи и мониторил обстановку. Даже в полицию сообщил. Теперь только Интерпол не знает, что Оля пропала. А может, и знает.
Утром третьего дня после исчезновения Оли Икс-Холдинг назначили мне встречу через своего представителя. И я приехал в ресторан ровно в назначенный час. На такие встречи нельзя прибывать заранее, это признак высокой заинтересованности, который можно использовать как дополнительный рычаг давления. И опаздывать тоже нельзя, это акт пренебрежения, который вызовет лишние и ненужные обиды, что в моём мире обязательно припомнят и смоют кровью.
За столиком меня уже ждал мужчина. Он встал со своего места, чтобы пожать мне руку. Жест расположения, который не всегда означает дружелюбие.
Мужчина высоким, почти одного со мной роста, худощавым, с печатью многовекового благородства на лице, которую можно получить только по наследству. По внешнему виду он был похож на англичанина – светловолосый, долговязый, с бледной кожей, созданной в тумане и под дождливыми тучами, которой противопоказано солнце. На его лице редела тонкая бородка, подстриженная по моде столетней давности, и серые, почти бесцветные глаза, в которых застыл многовековой лёд. Дорогой чёрный костюм, очевидно, подгоняли по фигуре. А заколку для серого шёлкового галстука с голубой жемчужиной, видимо, передавали из поколения в поколение. Его белая рубашка была тоже не просто белой, а с жемчужным отливом. Что за цирк для простого русского беспризорника?
– Прошу вас, господин Дитрих, – он указал мне на стул напротив.
Я расстегнул пуговицу пиджака и сел за стол.
– Чем обязан, мистер Винсон?
– Вы деловой человек, господин Дитрих. И меня радует ваш подход к бизнесу. Признаться, наша компания впечатлена вашими способностями в финансовой сфере. Мы наслышаны о вашем бизнесе в России. Здесь на Кипре вы тоже более, чем преуспеваете. Мне особенно приглянулся ваш опыт и то, как вы ведёте дела. Я лично рекомендовал ваши услуги.
Надеюсь, для таких, как он, в аду существует отдельный котёл.
– Благодарю за оказанное доверие, но я не предлагал вашей компании свои услуги и не представляю, чем могу помочь крупному холдингу.
– О, вы ещё и скромный! Позвольте, я вам объясню? – И, не дожидаясь ответа, продолжил. – Мы в прошлом году начали заниматься производством стали. Несколько компаний нашего холдинга теперь находятся на вашей Родине. Бизнес там имеет свои особенности, о которых вы отлично осведомлены. Нам нужен грамотный и опытный финансовый директор, который поможет максимально выгодно выводить доходы от производства.
И тут мне вспомнилась фраза, сказанная одним президентом футбольного клуба. Звучала она примерно так: «В чём разница – руководитель металлургического завода или футбольного клуба? Её нет! Собери правильный коллектив, найди людям работу, а тебя самого работа всегда найдёт». То есть вы понимаете? Президент футбольного клуба, который забивает целых три раза в год, учит, как управлять производством. Ну а что, разницы-то никакой!
Передо мной сидел один из таких представителей топ-менеджмента, которому деньги достались по наследству, и даже если бы он сам их награбил тяжёлым управленческим трудом, не суть важно, сейчас будет рассказывать мне, что такое успех и как к нему прийти обычному беспризорнику.