Не написанные.
Проросшие.
На стенах —
«Я был здесь» —
вырезано не рукой, а как будто само пространство вспомнило.
На полу —
«Ты не одна» —
написано слезой, которая не упала, а осталась висеть, как память.
А в центре —
на месте, где раньше стоял алтарь,
появился кристалл,
не из света,
не из плазмы,
а из застывшего сна.
Когда я прикоснулся —
увидел:
Лир стоит в пустоте.
Он не смотрит на меня.
Он смотрит вперёд.
Как будто видит то,
что ещё не родилось.
– Я не могу говорить, – сказал он. —
Но я могу быть слышимым.
Передай им:
«Язык не хочет власти.
Он хочет имени.
И чтобы его дали —
кто-то должен перестать быть собой.»
Кристалл погас.
Но слово осталось.