Грунт сделал шаг вперед, и металлический пол корабля жалобно скрипнул под его весом. Он возвышался над Рейном, как скала над кустом перекати-поля, и в его единственном живом глазу не читалось ничего, кроме желания убивать. Вибро-Молот в его руках тихо загудел, набирая обороты, и наконечник оружия начал мелко вибрировать, размываясь в воздухе.
– Я сказал, пшел вон, – повторил главарь, сплюнув струю черного масла на пол. – Эта игрушка слишком дорогая для твоих грязных лап. Пантеон отвалит за неё кучу бабок.
Рейн лихорадочно соображал. Бежать некуда – единственный выход перекрыт бандой. Драться? У него перчатка ранга D, разряженная почти в ноль после гонки, против боевого молота ранга C и дюжины головорезов. Шансы где-то между «нулевыми» и «отрицательными». Но отдать добычу, которая могла бы изменить всю его жалкую жизнь? Рейн почувствовал, как в животе, помимо голода, закипает холодная, упрямая злость.
– Слушай, здоровяк, – начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Давай договоримся. Я вскрываю замок – у меня талант к этому, а ты делишься… скажем, сэндвичем? У тебя в кармане точно есть сэндвич, я чувствую запах майонеза.
Грунт нахмурился, явно не ожидая такой наглости.
– Ты смеешься надо мной, червяк? – прорычал он. – Я сделаю из тебя паштет!
Он взревел и бросился в атаку. Для своих габаритов Грунт двигался пугающе быстро. Молот описал дугу, целясь Рейну в голову. Парень едва успел пригнуться, и оружие с гудением пронеслось над ним, врезавшись в переборку. Искры брызнули фонтаном, металл стены разорвало, как бумагу.
Рейн отскочил назад, активируя перчатку.
– Магнитный толчок! – крикнул он, направляя ладонь на металлическую обшивку пола.
Импульс отшвырнул его в сторону, позволив уйти с линии второго удара. Он приземлился на кучу обломков, но ноги подогнулись. Голод. Проклятый голод снова дал о себе знать. В глазах потемнело, мир на секунду поплыл. «Реактор» внутри него требовал топлива, сжигая остатки глюкозы. Перчатка на руке мигнула красным и погасла. «Заряд исчерпан», – понял Рейн с ужасом.
Грунт заметил его заминку и ухмыльнулся, обнажая металлические зубы.
– Батарейка села? – хохотнул он, надвигаясь на парня, как неумолимый каток. – Теперь ты труп.
Он загнал Рейна в угол, прямо к черному Саркофагу. Отступать было некуда: сзади – холодный металл загадочного ящика, спереди – смерть с молотом.
– Покойся с миром, мусор, – прохрипел Грунт, поднимая оружие для финального, вертикального удара, который должен был размазать Рейна по полу.
Рейн инстинктивно вскинул руки, пытаясь защититься бесполезным ломиком. Удар обрушился сверху. Лом с лязгом отлетел в сторону, выбитый чудовищной силой. Инерция отбросила самого Рейна назад. Он с глухим стуком ударился затылком о панель управления Саркофага. В голове взорвалась сверхновая, из разбитого носа хлынула кровь. Теплая, красная капля сорвалась с его подбородка и упала прямо в центр светящейся рунической вязи на крышке черного ящика.
Замки Саркофага щелкнули. Громко, отчетливо, как выстрел в тишине.
Грунт замер, не опустив молот. Руны на поверхности ящика вспыхнули кроваво-красным, а затем сменили цвет на ослепительно-голубой. Раздалось шипение выходящего под давлением газа, и тяжелая крышка Саркофага с лязгом отъехала в сторону. Из клубов холодного пара, окутавшего отсек, показалась фигура. Тело вывалилось наружу, прямо на сидящего на полу Рейна, придавив его своим неестественным весом.
Это была девушка. В облегающем черном костюме, усеянном светящимися трубками и датчиками, с серебристыми волосами, разметавшимися по плечам. Она не двигалась, её глаза были закрыты, но Рейн почувствовал не мягкость человеческого тела, а плотность камня.
– Твою мать… – прохрипел он, пытаясь спихнуть её с себя, но безуспешно. Она весила как цельнометаллическая статуя. – Ты что, из свинца сделана?! А ну слезай!
Грунт, оправившись от первого шока, опустил молот. Его единственный глаз жадно блеснул, сканируя девушку. Он увидел маркировку на её костюме, увидел качество материалов, недоступное никому в Ржавом Море. В его голове зазвенели монеты.