Место крушения встретило Рейна запахом раскаленного металла и горелого пластика, от которого першило в горле. Белоснежный корпус корабля, еще минуту назад казавшийся венцом творения, теперь лежал посреди пустыни, переломившись надвое, словно хребет исполинского зверя. Изогнутые листы обшивки торчали во все стороны, как сломанные ребра, а из пробоин вырывались языки пламени, жадно пожирающие остатки былой роскоши. Рейн эффектно затормозил, направив обратный магнитный импульс в землю, и спрыгнул со своего импровизированного сноуборда, который тут же зарылся носом в песок. Вокруг не было видно ни души – экипаж либо погиб при ударе, либо сбежал в спасательных капсулах, бросив судно на растерзание пустыне.
Игнорируя треск огня и опасность взрыва, Рейн бросился к ближайшему разлому в корпусе. Его не интересовали ни дорогие навигационные приборы, ни сейфы с кристаллами энергии, мимо которых он пробегал. Его цель была прозаичнее и важнее. Он ворвался в помещение, судя по остаткам декора, бывшее кают-компанией или столовой для офицеров. В центре зала, перевернутый вверх дном, лежал огромный хромированный шкаф. Холодильник! Сердце Рейна забилось в ритме чечетки. Он подскочил к нему, с трудом отжав тяжелую дверцу ломиком, и замер.
Внутри было пусто. Абсолютно, стерильно, издевательски пусто. Лишь лужа протекшего хладагента и одинокий, сморщенный лимон на нижней полке, словно насмешка судьбы. Взрыв уничтожил запасы, или мародеры успели обчистить кухню еще до падения? Рейн не знал, и это незнание жгло его изнутри сильнее голода. Он издал сдавленный стон, сползая по стенке холодильника на пол. Потратить столько сил ради лимона? Это было фиаско.
Но предаваться отчаянию было некогда. Слух резанул звук приближающихся моторов – «Шакалы» были уже близко, может, в паре минут езды. Нужно было уходить, и быстро. Рейн поднялся, решив проверить грузовой отсек в хвостовой части – вдруг там сохранились контейнеры с сухпайками? Он пробрался через завалы искореженного металла в темное, чудом уцелевшее помещение. Здесь было прохладно, работала аварийная система пожаротушения, заливая пол пеной.
И тут он увидел его.
В центре отсека, прикованный к полу массивными цепями из неизвестного темного сплава, стоял не ящик с едой и не контейнер с оружием. Это был Саркофаг. Черный, матовый монолит высотой в два с лишним метра, поверхность которого была испещрена сложной вязью светящихся рун. Он выглядел чужеродно среди белых панелей корабля «Пантеона», словно древняя реликвия, которую варвары затащили в лабораторию. На лицевой панели горела тревожная голограмма с текстом на всеобщем языке:
«ОБЪЕКТ VI. КЛАСС S. КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО ВСКРЫВАТЬ. ОПАСНОСТЬ БИОЛОГИЧЕСКОГО ЗАРАЖЕНИЯ».
– Класс S? – глаза Рейна округлились, а в голове, затмив мысли о еде, щелкнул калькулятор.
Артефакты ранга S были легендами. За такую штуку на черном рынке «Антикваров» можно было купить не просто грузовик тушенки, а целый город, вместе с жителями и мэром. Или даже оплатить операцию по удалению его проклятого метаболизма. Жадность, древняя и могучая, схватила Рейна за горло.
– Плевать на биологическую опасность, – пробормотал он, доставая свой верный ломик. – Если там вирус, я чихну на «Пантеон». Если монстр – продам его в цирк.
Он поддел крышку саркофага, упираясь ногой в стену. Металл не поддавался. Рейн навалился всем весом, чувствуя, как трещат его собственные суставы. Он был так увлечен попыткой взломать замок стоимостью в миллиарды ватт примитивным куском железа, что не услышал, как за его спиной с грохотом рухнула внешняя переборка отсека.
– А ну отойди от коробки, крысеныш! – прогремел голос, похожий на звук камнедробилки.
Рейн замер и медленно обернулся. В проломе стены стоял Грунт. Лидер «Ржавых Шакалов» оправдывал свое имя: это была гора мышц, обтянутая грязной кожей и железом. Его нижняя челюсть была заменена грубым кибернетическим протезом, из которого капало масло, а в руках он держал Вибро-Молот ранга C – оружие, способное превратить бетонную стену в пыль за один удар. За его спиной маячили силуэты еще десятка бандитов, вооруженных цепями и обрезами. Рейн сглотнул, крепче сжимая бесполезный против такой мощи ломик. Ситуация из «плохой» стремительно превратилась в «безнадежную».