Не теряя времени, он выхватил зазубренный нож и принялся вспарывать брюхо поверженного монстра. В этом мире Железные Акулы часто глотали всё подряд: от потерянных артефактов до консервных банок незадачливых путешественников. Рейн молился всем известным и забытым Богам, чтобы внутри оказалось хоть что-то съедобное – банка тушенки, пакет сухпайка, хоть завалящий протеиновый батончик. Он по локоть погрузил руки в маслянистые, пахнущие гнилью внутренности, шаря в желудке твари. Его пальцы наткнулись на что-то твердое. Сердце Рейна пропустило удар. Еда? Он с надеждой выдернул находку на свет… и разочарованно взвыл, отшвырнув предмет в сторону. На песок упал старый, задубевший от времени кожаный ботинок, из которого сиротливо торчали шнурки. Акула была пуста.
Злость Рейна была настолько осязаемой, что казалось, она могла бы воспламенить сухой воздух пустыни. Он пнул безжизненную тушу акулы, но добился лишь того, что ушиб палец о бронированную чешую. Боль немного отрезвила его, заставив вспомнить главное правило Свалки: эмоции тратят энергию, а энергия – это жизнь. Он тяжело опустился на горячий песок рядом с поверженным монстром, пытаясь выровнять дыхание и подавить тошноту от голода. Небо над головой было ослепительно белым, равнодушным к страданиям маленького человека, чья удача сегодня явно решила взять выходной. Однако тишину пустыни, к которой он уже начал привыкать, внезапно разорвал звук, чуждый этому мертвому миру – нарастающий, низкий гул, от которого завибрировали даже металлические кости древних зданий.
Рейн поднял голову, прищурившись сквозь треснувшую линзу гогглов. Высоко в небе, разрезая облака, неслось нечто, что заставило бы любого нормального жителя пустошей вжаться в песок от ужаса. Это был корабль Корпорации «Пантеон» – изящная, хищная игла из белого композита и золота, слишком чистая и совершенная для этого грязного края. Но сейчас величие технологий S-ранга терпело крах: правый борт судна был объят черным, маслянистым пламенем, а за кормой тянулся длинный шлейф дыма. Двигатели выли, как раненые звери, пытаясь выровнять курс, но гравитация неумолимо тянула подбитого гиганта вниз.
– Да ладно… – прошептал Рейн, и в его голосе смешались страх и благоговение.
Корабль пронесся над ним с оглушительным ревом, ударная волна которого подняла тучу красной пыли, и с грохотом врезался в землю где-то в паре километров к востоку. Земля содрогнулась, словно от удара исполинского молота, и над дюнами поднялся гриб огня и песка. Обычный человек увидел бы в этом катастрофу, трагедию, смерть. Но Рейн увидел нечто иное. В его воспаленном от голода мозгу вспыхнула единственная, кристально ясная мысль, затмившая все инстинкты самосохранения.
«У этих снобов на борту наверняка есть кухня. А на кухне – холодильники. С настоящим мясом. С сыром. С холодной водой».
Эта мысль ударила ему в голову сильнее любого наркотика. Забыв про усталость, забыв про пустой желудок акулы, Рейн вскочил на ноги. Но тут же его острый слух уловил еще один звук, доносящийся с севера – рев моторов, агрессивный и неровный, смешанный с гиканьем и выстрелами в воздух. Он обернулся и увидел клубы пыли, стремительно приближающиеся к месту крушения. «Ржавые Шакалы». Банда мародеров на своих кустарных байках и багги, собранных из металлолома. Эти стервятники никогда не упускали свежую добычу, и если они доберутся до корабля первыми, от еды (и от выживших, если они там были) не останется и мокрого места.
– Чёрта с два! – рявкнул Рейн, и в его глазах загорелся азартный огонек. – Это мой обед!
Он окинул быстрым взглядом местность. Бежать по песку – слишком медленно, он просто не успеет. Байки «Шакалов» быстрее. Ему нужно было преимущество. Взгляд Рейна упал на оторванную панель обшивки акулы – длинный, изогнутый кусок металла, достаточно широкий, чтобы на нем устоять. Идея была безумной, опасной и требовала траты последних крох энергии, но выбора не было. Он схватил панель, бросил её на склон дюны и, разбежавшись, прыгнул на неё обеими ногами.
В тот же миг он активировал «Магнитный Коготь». Перчатка жалобно взвизгнула, высасывая силу прямо из мышц Рейна, но он стиснул зубы, игнорируя слабость. Он направил магнитный импульс вниз, не на песок, а сквозь него – к погребенным глубоко под дюнами магистралям древнего города. Невидимая сила оттолкнула его импровизированный сноуборд от скрытого металла, уменьшая трение почти до нуля. Рейн полетел вперед, набирая скорость, от которой перехватывало дыхание. Ветер бил в лицо, срывая капюшон, песок хлестал по коже, но он лишь крепче сжимал кулак, управляя своим скольжением. Он летел по волнам красной пустыни, обгоняя ветер, срезая путь напрямик через самые опасные участки, где байки «Шакалов» увязли бы или перевернулись. Впереди, среди клубов черного дыма, его ждала цель – горящий ковчег, полный сокровищ, вкуснее которых он не мог себе даже представить.