И знал казак, что нельзя отказать своему верному коню в такой-то момент, и давал ему свободный повод и летел скакун по дуге вокруг пасущихся кобылиц и стригунков. И летит и ждёт жеребец, выстукивая копытами свою дробь по степи, когда ответит ему ладная кобылица, что пока, что только косит глазом на него. И скоро слышится голос её, в котором обобрение и восхищение силой и мощью, красотой и грацией скакуна. В ответ и жеребец, вскинув голову, посылает восторженный лошадиный крик, в котором торжество и сила чувства.
Иван, сын Соловьёва Николая, в третьем поколении сибирский казак Соляного Форпоста, по прозвищу Ванька-Кулик, отправился прогнать коня по степи. Отец наказал выгуливать скакуна после зимы, и это задание было в радость. В эти первые летние, такие шальные от открывшегося нового дыхания, после стылой зимы и ветреной неласковой ранней весны, жизни, было всё в радость. И теперь скакал молодой казак по степи, и крутил головой удивляясь и впитывая увиденное: дело-то известное, – как возьмётся припекать в зените лета солнышко, выгорит степь, и вся красота цветущей природы иссякнет.
Иван числился в подготовительном к казачьей службе разряде на завершающем его сроке. По осени, когда наступал двадцать первый год от рождения, нужно было идти Ваньке в войска, в Сибирский казачий эскадрон, что квартировал в Красноярске. В эскадроне служил и отец Ивана в своё молодое время, и как раз угодил под Японскую войну из запаса. Натерпелся на той войне Николай, – чинов не заслужил, да вернулся подбитый – хромал на правую, покорёженную в казацкой лаве на японские редуты. Убили коня под Николаем Соловьёвым: летели лавой с горы среди каменных осыпей и я с поля, отправили в госпиталь, а, подлечив, списали: домой возвернулся на костылях. Полегоньку со временем стал восстанавливаться, но ходил всё одно с тростью, – нога от долгой ходьбы болела, и тягать тяжести, косить траву, было уже в тягость. Теперь вот единственный сын шёл в войска, и как будто войны не предвиделось, и жили надеждой, что отслужит спокойно, вернётся здоровым и взвалит хозяйство на свои молодые плечи. Но кто это знает, – сегодня нет причин воевать, а завтра полыхнет, а от того и сомнения и тревога не уходили.
Иван же к службе относился спокойно и ответственно: подготовительный этап с восемнадцати лет прошёл успешно, овладев навыками казацкими и лихо рубил лозу и брал препятствия на своем коне, бил из карабина ладно, даже с коня. На масленницу, когда сшибались молодые на реке на кулаках, при взятии выстроенного снежного городка Иван всегда был заводилою и частенько кодла, под его началом, одерживала верх в схватке.
Ладный, смышлёный рос казак Иван Соловьёв.
Лошадку справили Ивану год назад, собрали и на форму казацкую, седло и сбрую. Всё вышло добротно, но жилы пришлось потянуть: отец подсобил, как смог. А сестра, та, что помладше – Лизка, оказались в обиде: пришлось кой-какое добро из приданного, что копилось для неё, продать.
Но долго не горевала сестрёнка, – заявила:
– Дело наживное, и как так, – братишку не собрать в войска.
О такой вот незадаче прознала старшая сестра, уже замужняя Анна, и нашла чем утешить и помочь младшим. Анна была из-за бедности семьи с младых лет в услужении у местного попа, а точнее просто батрачила. Но статью девушка была не обижена и вышла удачно за казака Андрея Ворошилова из Малого Сютика. Бывший хозяин Анны их и обвенчал. Собралась на рождество Анна к родителям да прихватила с собой и расшитого бельишка и бусы, прикупленные уже в замужестве. Лизка, когда Аннушка всё это добро выложила перед ней, с восторгом кинулась к сестре на шею и так была счастлива вниманием близкого человека, что разрыдалась в голос. А прослезившись и успокоившись, настояла, чтобы Анна забрала дорогие бусы, рассудив, как взрослая:
– Мне, Аннушка, замуж не скоро! А ты носи! Ты такая красивая, тебе бусы так к лицу! Жена ты мужнина, а мужу тоже нравиться надобно!
Не просто было отказаться Лизе от такой красоты, но устояла, нашлась, чем порадовать в ответ дорогую сердцу сестрёнку.
И то верно, собрать казака в войска было делом наиважнейшим, и тянулись казацкие семьи порой из последних сил, чтобы не ударить ликом в грязь перед обществом, – снаряжали молодых людей побогаче, подобротнее.