Моё лицо перекосило. Глядя на него снизу вверх, я ясно увидела знакомый нетерпеливый темнейший взгляд, лукавую улыбку. И если бы мы были сейчас одни, наверняка почувствовала бы его руки на своей заднице. Сомнений не оставалось – это был он, и что-то подсказывало, он узнал меня.
– Ваш талон, девушка, – вывел меня из-под гипноза серых глаз голос оператора.
– Всего хорошего, – проговорила машинально, обходя мужчину и почти бегом направляясь к толпе, спешащей на посадку. К счастью, он летел в бизнес-классе. А мне теперь следовало быть аккуратнее и не попадаться ему на глаза, когда прилетим. Угораздило же на одном рейсе оказаться!
Поспать в самолёте всё же удалось несмотря на кричащих детей по соседству и беспокойную пассажирку впереди, которая лупила мне по коленям, то опуская, то поднимая спинку своего кресла. Когда же я сошла с трапа и осознала, что для толстовки уже слишком тепло, стащила её вместе с солнцезащитными очками.
За время пути я окончательно пришла в себя. Сейчас мужик из клуба беспокоил меня меньше всего. Тем более, меня вот-вот встретит подруга, а с ней будет солидный мужчина – её отец. И рядом с ним озабоченный тип вряд ли станет искать возмездия.
Даже заулыбалась своим мыслям, а когда вместе с остальными пассажирами эконома ступила за порог вестибюля аэропорта и дождалась своего чемодана, стала искать глазами Киру. То и дело друг к другу подходили пассажиры и встречающие, но мне никак не удавалось увидеть ту, кто обещала меня встретить. Дошло до того, что как бедный родственник я начала обходить всякого мужчину в возрасте, кто обнимал и прижимал к себе девушку, чем вскоре вызвала косые взгляды в свою сторону.
Ну конечно, Кира опаздывала. Кто бы сомневался. Чтобы она, да вовремя пришла – не бывало такого.
Пнув чемодан, опустилась на скамью зала прилётов. Ничего не поделаешь, придётся ждать. У меня же планируется собеседование с человеком, от которого очень многое зависит. Мне некогда искать работу, помощь бабушке, а скорее, маме, требуется уже сейчас. Значит, я просто обязана произвести хорошее впечатление и понравиться работодателю.
Невольно стала репетировать самопрезентацию, которую накидала тезисно и теперь нервно переставляла местами слова, чтобы лучше звучало. Не заметила, как начала разговаривать вслух сама с собой, а когда рядом со мной опустился кто-то, опомнилась.
Медленно повернула голову, вызывая к небесам и умоляя, чтобы это оказался кто угодно, только не он.
– И часто ты сама с собой разговариваешь, малышка? – спросил мой мучитель, бесцеремонно кладя руку на спинку лавки позади меня.
– Что вам надо? – бросила я. – Если будете приставать, я шум подниму.
Мужчина просиял. У него в ту минуту заулыбались разом и глаза, и губы, отчего лицо его стало невероятно привлекательным.
– А ведь я ещё сомневался, – усмехнулся он, скользя по мне взглядом. – Но теперь тебе точно не отвертеться. Вставай.
– Зачем?
– Со мной пойдёшь.
– Куда?!
– Отрабатывать должок.
– Чего?!
Я схватилась за ручку чемодана то ли чтобы замахнуться им на наглеца, то ли чтобы стать тяжелее и меня не могли сдвинуть с места. Только в чемодане и видела спасение.
Мужчина подался ко мне, и за секунду весь облик его воспылал нетерпением. Он больше не улыбался. Буравя меня пламенем своего взгляда, проговорил:
– Ты должна кое-что мне компенсировать, детка. Вчера, так уж вышло, пришлось дверь в туалет сломать и повредить клубу вывеску, чтобы сбросить пар. А штрафы в мои планы не входили.
– Это не мои проблемы, – лепетала я, отползая от него до тех пор, пока не вжалась спиной в каменную колонну. – Вы мне выбора не оставили, воспользовались слабостью! Теперь я виновата, что вы не умеете контролировать себя?!
Мужчина оскалился. Мне стало страшно. Вообще, неясно было, улыбнулся он или разозлился и готовился накинуться, как вчера и утащить куда-нибудь.
Я нервно заозиралась, но, как назло, пассажиры уже разошлись и кроме нас поблизости никого не было. Полиция тоже разбрелась, а потому я осталась с бешеным озабоченным мужиком практически один на один в огромном аэропорту.
– Не ври мне, сладкая, – прорычал он, прижимая ладонь к колонне и заключая меня в ловушку. – Вчера ты сама готова была отдаться мне. Уверен, что и теперь твои трусики промокли насквозь.