– Тори, не начинай, – буркнул близнец в белой футболке.
– Тори, не начинай! Тори, не начинай! – передразнила девочка брата. – Зовут тебя как пичужку какую-то!
– Значит, Тори – девочка, а Вик – мальчик, – громко пояснил Женя. – Вот это имена! Я свою следующую сколопендру назову «Тори»! Ей подойдёт!
Тори метнула в Женю уничтожающий взгляд, но тот в ответ лишь ухмыльнулся.
– А почему Тори? – спросил Арс миролюбиво.
– Мама ещё в детстве решила, что назовёт ребёнка в честь своего отца, известного биолога. А за месяц до нашего рождения не вернулся косморазведчик «Зоркий». Его штурманом был папин отец. Родители знали, что у них будут близнецы, и решили второго ребёнка назвать в честь папиного отца, – неохотно пояснил Вик.
– Всё равно не понял.
– Проблема в том, – скорчила гримаску Тори, – что наших дедушек звали одинаково – Виктор. Поэтому меня зовут Виктория в честь одного деда, а брата зовут Виктор в честь другого деда.
– Ничего себе! – Женя удивлённо поднял брови.
– А если бы вы оба были мальчики? – Арс пожал плечами.
– Ты не знаешь наших родителей! – буркнула Тори. – Их ничто не остановит. И давайте на этом тему имён закончим. Терпеть не могу знакомиться, каждый раз все так удивляются, будто живого гуманоида увидели.
– Мы – не редкость, – сказал Вик. – По статистике на планете сейчас живут 123 пары близнецов, которых зовут одинаково. Есть даже тройняшки из Палермо: Адриано, Адриана, Адриано-младший. И они уже взрослые, а имена менять себе никак не хотят, наоборот, гордятся ими. Правда, Адриано-младшего называют просто Младший. Они даже никуда не переезжают из Палермо, чтобы быть вместе…
«Зануда, – подумал Арс. – А если и сестра такая же, то в путешествии мы повесимся».
– Здравствуйте, здравствуйте, – в двери показался человек, ужасно обросший. У него были длинные, до плеч, рыжие волосы, густая борода того же цвета и усы. Он прошёл мимо ребят, выбрал пуфик рядом с Арсом, сел и сказал:
– Вижу, все в сборе, будущие покорители космических глубин.
Затем подмигнул Арсу и спросил:
– Как бабушка?
И тут Арс вспомнил: это же тот самый учёный, которого он видел миллион лет назад, когда ночевал у бабушки в её биологическим институте. Арс тогда был ещё не Арсом, а Арсиком и приехал к бабушке на лето отдыхать. Как-то вечером бабушку срочно вызвали на работу, а внук громко заревел, узнав, что его оставляют на ночь одного. Бабушка подумала всего секунду и взяла малыша с собой. В институте у неё был огромный кабинет, соединённый с лабораторией. Горничная нажала кнопку, и из пола выехала кровать, застеленная голубым, под цвет стен, бельём. Арсик лёг и по самые уши укутался мягким одеялом. Бабушка рассматривала какую-то ящерицу и спорила с дяденькой лет восемнадцати. Вдруг ящерица изловчилась и куснула дядьку прямо за руку, да так, что он завопил и отбросил рептилию. Та попыталась сбежать, но бабушка её ловко поймала и засунула обратно в террариум, а затем стала обрабатывать рану и всё спрашивала, может ли дядька шевелить пальцем, не перекусила ли ящерица ему чего-то там. Потом они уткнулись в микроскопы. Стало скучно. Арсик сонно смотрел на бабушку, которая в голубоватом свете лампы то вырастала до потолка, то сморщивалась чуть ли не в карлика, расплывалась и снова возникала из тумана, и, наконец, заснул. Последнее, что он услышал, была её фраза:
– Паша, с ума сойти, это же милигамбра апофеозис!
Но где Паша так оброс? В те далёкие времена его лицо было гладким, как мозг Жени. Сейчас, когда мужчине, не желающему иметь бороду, достаточно втирать в кожу лица любой бородекс – и расти ничего не будет, борода и усы смотрелись странно. Всякие неформалы из любителей био отращивали себе усы и бороды, но делали это фигурно: наносили бородекс на отдельные участки подбородка, и волосы росли только на несмазанных местах в виде узоров, букв, иногда даже целых картин, подстриженных и раскрашенных. А такая просто борода встречалась только у героев фильмов про старину.
– Я – ваш преподаватель. Паша.
– Паша-бородаша, – громко сказал Женя, но Паша не обиделся:
– Можно и так. Как вы думаете, чем мы будем заниматься?