В этот миг, словно уловив его недостойные мысли, видение угасло. Возникла жесткая палуба драккара, полосатый парус, палящее солнце и удрученный Аолен…
Последний час был одним из худших в жизни Аолена. Друг умирает у тебя на руках, а ты ничего не в силах поделать, – что может быть страшнее?
Он не понимал, что происходит. Хельги не в первый раз применял спригганскую магию стихий, она всегда была ему во вред, но никогда последствия не оказывались столь тяжкими. А ведь прежде ему случалось высвобождать куда более мощные силы. Чего стоил поединок с Багорой или гигантский отлив у западного побережья! Почему же небольшое течение и простой ветер, устроенные с помощью камней размером всего-то с кулак, вызвали такую реакцию? Этого эльф не знал.
Он сидел и беспомощно смотрел, как бледнеет лицо Хельги, сохнут и трескаются синеватые губы, холодные капли выступают на лбу, остывают руки, слабеет дыхание, и с ужасом думал, что скажет Меридит и как вообще теперь жить. За последние несколько лет эльф привык рисковать жизнью почти ежечасно. Осознавал, что любой день может стать последним и для него самого, и для любого из его друзей. Ему казалось, что он успел подготовиться к этому, что сможет смириться с судьбой. Оказалось, нет…
Утреннее солнце слепило нещадно. Свежий ветер гнал по небу обрывки облаков. И вот одно из них бросило тень. И они – Аолен с Рагнаром – увидели это. Жуткая, призрачно-бестелесная тварь, похожая на тощего, двуногого, горбатого волка, склонилась над Хельги, длинным, узким рылом присосалась к шее. Что-то эфирное, но отвратительно похожее на слюну, капало со скошенного подбородка чудовища, короткие передние конечности мерно подрагивали. Казалось, оно урчит от удовольствия, наслаждаясь добычей.
– Очнись! – Эльф принялся в ужасе трясти безжизненное тело Хельги. – Очнись, ради всех богов! – Он не знал, что еще можно сделать.
Хельги не очнулся, но пользу действия Аолена принесли. Тварь вдруг вскинулась, отпрянула, выгнулась неестественной дугой, как в эпилептическом припадке, и, корчась, принялась стремительно уменьшаться, усыхать и таять, пока не исчезла совсем.
Ничего не изменилось в лице Хельги, но Аолен понял совершенно точно – опасность миновала! А еще минут через пятнадцать демон открыл глаза. И вместо приветствия как ни в чем не бывало пожаловался:
– Представляете, мне кажется, я опять кого-то пожрал… в смысле поглотил! Вот ужас, да?
– Еще какой у… – начал было Рагнар, но осекся. Не так часто приходится видеть, как благородный и утонченный эльф самым вульгарным образом кажет тебе кулак!
К радости Аолена, Хельги тут же забыл о своей жуткой трапезе. Он сел и радостно поведал:
– У меня такая галлюцинация была! Обалденная! Настоящее видение. Сейчас расскажу!
Эльф сдернул его на пол за ремень штанов:
– Да не шевелись ты пока, ради всех богов! Рассказывай лежа!
– Лежа неудобно, – возразил демон. – Ну ладно, слушайте. Но выйдет не так образно, как хотелось бы!..
Еще раз, уже более художественно, он описывал видение позже, когда проснулись измученные гребцы.
– Интересно, кто был тот, второй, с Мерлином? – завершил он свой рассказ. – Такой меч отхватил! Повезло парню!
– С ума сойти! – схватилась за голову сильфида. – Я всегда знала, что он у нас дремучий. Но чтобы настолько! Хельги, тебе ничего не говорит имя король Артур?!
– А что, должно говорить? – осторожненько поинтересовался магистр Ингрем.
– Это ты у мэтра Дастархольма спроси, если в университет вернемся. Только не сразу, сначала подготовь морально. Чтобы старичка удар не хватил!
Мэтра Дастархольма Хельги знал, так звали их преподавателя истории. А короля Артура… Вроде бы что-то слышал… А может, и нет…
– Вспомнил! – весело известил он. – Там еще дева была! Озерная дева и этот… как его? Не то Галахад, не то Грааль! На «г», короче. Стол, что ли, так назывался?
– Где – «там»? – тоном палача на допросе осведомилась сильфида.
– Не знаю. Там, где Артур. Ассоциации у меня такие.
– Не представляю, как образованное существо в степени магистра может не знать подобных вещей! – Возмущению девицы не было предела.