…Самое досадное — он был совсем не плохим человеком. Пожалуй, лучшим из Совета. Настоящий боевой офицер, прямой, решительный и смелый. Сотни боевых вылетов, шесть государственных наград, из них две — ещё имперские. Живая легенда авиации. Это его эскадрилья совершала дерзкие налёты на Квандорскую столицу в самом начале войны. Это им лично была сброшена одна из первых больших Бомб.
Заняв высочайший пост, он не превратился, подобно большинству соратников, в вальяжного штабного заседателя, и на фронтах его лицо знали лучше, чем в тылу. Он был талантливым стратегом, опытным тактиком и воздушном бою, и в наземном. Его не страшила передовая, видели его и в зимних окопах, и в летней топи, и в небе над вражескими позициями. Его не брали прожитые годы, он продолжал летать. Он неизменно был там, где хуже, где опаснее всего. Он действовал не приказом — личным примером. Удача сопутствовала ему в жизни, и не будь его — трудно сказать, что сталось бы теперь с Арингорадом.
И только однажды он совершил ошибку. Страшную и непоправимую.
Это случилось семь лет тому назад. В одну из долгих осенних ночей северный приграничный город Браз подвергся чудовищной бомбардировке. Снаряды градом сыпались с неба, здания рушились одно за другим, полыхали кварталы, сам воздух горел, и ничто живое не могло уцелеть в этом огненном котле. Сорок тысяч жителей насчитывалось в Бразе — сорок тысяч погибло в ту ночь. Город был стёрт с лица земли. Командовал эскадрильей бомбардировщиков лично Верховный цергард Азра.
Трудно сказать, в чём была причина трагедии. Говорят, будто топь иногда испускает дурные газы, что затуманивают людям разум, вызывают галлюцинации и бред. А может, приборы подвели, или сказалась многолетняя усталость… В любом случае, роковая ошибка ставила точку в карьере Главнокомандующего Азры. Потому что
Тогда ему удалось скрыть эту историю. Какой ценой — жутко представить. Достаточно сказать, что никого из лётчиков, бывших с ним в ту ночь, через год не осталось в живых. Налёт приписали Квандору, и «ответный удар» нанесли, и песню о том сложили, красивую и горькую. «Мы не забудем, как горело небо…» — неслось из всех репродукторов в те дни, и даже самые закалённые воины не могли удержаться от слёз. И каждый год с тех пор Арингорад отмечал траурную дату гибели города Браза, даже не подозревая, кто именно был её виновником. Цергард Азра оставался на своём посту — и видят боги, делал всё, чтобы искупить страшную свою вину, ни сил, ни средств не жалея, ни жизни собственной не щадя. Он жил с тяжёлым камнем на сердце, но был уверен: тайна эта ведома ему одному во всём свете. Откуда ему было знать о существовании неприметной серой папочки, что лежала, до поры до времени, в тайнике покойного цергарда Регана, главы ведомства Внешней Безопасности, и была извлечена на свет сыном его, цергардом Эйнером?
— Ну, что, ознакомились? — спросил соратник Эйнер тихо. — Это копия, конечно… — Азра был из числа тех людей, что, будучи загнанными в угол, хватаются за оружие и пускают пулю в лоб противника.
Командующий фронтами поднял на него тяжёлый, мёртвый взгляд. Спросил очень спокойно:
— И чего ты хочешь?
Эйнер облизнул вдруг пересохшие губы. Это была старая скверная история, не хотелось ни знать о ней, ни, тем более, участвовать, пусть даже косвенно. Бывает иногда, очень редко, что, повинуясь каким-то загадочным физическим законам, из топи вдруг всплывает труп. Отвратительный, раздутый — и жаль несчастного, и прикоснуться мерзко. Очень, очень схожее чувство…
— Мне нужно массированное наступление на позиции Квандора. Наши старые территории требуется отбить как можно скорее и удерживать хотя бы в течение двух недель. После этого я отдам вам все материалы и лично уничтожу все известные мне следы тех событий. Обещаю.
Казалось, всё умерло в душе цергарда Азры в тот миг, когда он раскрыл роковую папку, и ни на какие эмоции он больше не способен. Но при таких словах соратника, брови его удивлённо поползли вверх. Он ожидал каких угодно требований: подать в отставку, убить Репра с Кузаром, устроить военный переворот с целью узурпации власти цергардом Эйнером — но только не этой странной просьбы, абсолютно необъяснимой с точки зрения здравого смысла.