… Сущий идиотизм это был, вот что такое! И Гвейран честно пытался образумить соплеменников. Объяснял, что разносолами арестантов не кормят нигде и никогда. Что положение их не так уж и плохо, и огромное множество свободных жителей Церанга даже ту скудную порцию, что выдавали теперь обитателям камеры 7/9 один раз в сутки, сочли бы даром Создателей, потому что, и этой малости не имея, мёрли от голода целыми семьями. Благополучные земляне, никогда не знавшие нужды, слушать его опять не хотели, и подобное обращение считали издевательским. Двенадцать дней с отвращением ковырялись ложками в мисках с жидкой хверсовой баландой, отчаянно воняющей рыбой, но, кроме запаха, ничего от той рыбы в себе не содержащей, а на тринадцатый решили поступить в духе революционеров-героев: голодовку объявили! И это в мире, где за всю историю существования разумной гуманоидной расы
Что ж, последнее им удалось. Цергард Эйнер явился в камеру лично.
За то время, что они с Гвейраном не встречались, выглядеть лучше Верховный не стал: лицо его сделалось совсем прозрачным, под глазами легли чёрные круги. На нём была полевая камуфляжная куртка с капюшоном — не успел переодеться с дальней дороги. От куртки резко пахло фронтом: порох, гарь, бензин и болотная тина — эту смесь запахов ни с чем не спутаешь, она даже рыбу перебила. Люди стали морщиться.
— Мне доложили… — начал цергард с порога, встревожено глядя на Гвейрана, — это
— Нет, — поспешил заверить тот, — неправда. И людей не надо. Всё иначе, чем кажется. Ничего страшного. Они
— То есть как?! — опешил цергард, и даже головой помотал, будто отгоняя наваждение. — Зачем?!
Гвейран уже почти подобрал слова, чтобы объяснить, но тут в их диалог вмешались.
— Зачем?! Это вы нас спрашиваете?! — в голосе наблюдателя Дыховного (стаж на планете восемь месяцев, включая арест) звучали истерические нотки. — Да потому что лучше оставаться голодным,
Цергард растерянно повернулся к Гвейрану, спросил громким шёпотом:
— Они… вы… едите
А Дыховный продолжал изливать на его голову праведный гнев:
— Разве можно человеку такое скармливать? Это же
И тот отпрянул. Отшатнулся, будто не хверсовую кашу ему предложили, и даже не «помылки», а полную миску живых пауков-сфидр, истекающих жёлтым ядом. Лицо его стало совершенно бескровным, зубы сжались так, что даже скрипнули, будто челюсти свело судорогой, взгляд странно остановился…
— Что-о?! — охнул Гвейран.
Потому что он слишком хорошо знал, как это бывает. Потому что сотни, а может быть, и тысячи раз видел такие лица и такие взгляды. Видел, как в ужасе шарахаются от миски с едой смертельно голодные люди.
Голодная анорексия — так это называлось. Странная особенность церангских организмов: когда истощение достигает определённого предела, что-то происходит у них в мозгу. Вместо нормального чувства голода появляется непреодолимое отвращение к пище. При этом человек совершенно не осознаёт, какая беда с ним случилась. Он просто