Очень легко убедить человека в том, в чем он хочет быть убежденным. Веттели стоило большого труда не поддаться гладким речам и приятным мыслям. Ведь все это – и возраст, и подчиненное положение – только отговорки, призванные усыпить собственную совесть.
Наверное, именно поэтому война не хотела его отпускать, настигала даже здесь, в идиллически-мирном Гринторпе, как ни гнал ее от себя, как ни старался забыть.
…Перед Самайном школа бурлила. Пришло известие: на шестой день праздника Гринторп почтит своим визитом королева Матильда.
Веттели был единственным человеком, кто не видел в этом ничего сверхъестественного или даже интересного: Эрчестер ее величество посещала два, а то и три раза в год – дежурное мероприятие. Но на Гринторп такая немыслимая честь обрушилась впервые, и на собрании профессор Инджерсолл высказался в таком духе, что все должны костьми лечь, но в грязь лицом не ударить.
Все как всегда: по коридорам и залам засновали ошалелые уборщики, из кухни полились ароматы, способные свести с ума даже богов, школьный хор денно и нощно разучивал торжественные гимны, бледные учителя готовили бесполезные речи, старшекурсники репетировали спектакль, младшие путались в стихах.
Вдобавок нельзя и о самом празднике забывать, ведь королева королевой, а боги богами. Потому в школьном дворе высились поленницы для будущих костров, в деревенской пекарне заказывали рогатые хлебы, потому что своя кухня уже не справляется, а в кладовых громоздились корзины репы[3], яблок и орехов.
Как раз вторую часть из этого перечня, касающуюся непосредственно Самайна, Веттели очень даже любил, тоже с детства. Поэтому он бессовестно стащил из кладовой два яблока и горсть орехов – для себя и Эмили, выпросил у няни две крупные брюквы, вырезал два фонаря, опять же для себя и Эмили, и до самого праздника они прекрасно проводили время вдвоем, гуляя по парку и болтая ни о чем, благо к торжественным приготовлениям их не привлекали.
Праздник в Гринторпе умели встречать ничуть не хуже, чем в Эрчестере. Перед парадным крыльцом ярко полыхали костры, повсюду таращились огненными глазами фонари, бегали перепачканные сажей дети, трещали на раскаленных углях орехи, предсказывая чью-то судьбу.
После праздничного обеда желающие соревновались в метании дротиков – мишень приладили на стене гимнастического зала. Веттели от участия уклонился. Токслея и Саргасса избрали судьями, а первый приз взял, к всеобщему удивлению, профессор Инджерсолл.
– Хо-хо! – потирал руки чрезвычайно довольный собой директор. – Есть еще порох в пороховницах! Ведь я в юные годы был чемпионом графства, да!
Приз свой – восточные туфли с загнутыми носами и золочеными позументами, не иначе трофейные, из городской лавки колониальных товаров, – он тут же подарил побледневшему от вожделения Огастесу Гаффину со словами: «Вы поэт, вам нужнее». Интересно, подумалось Веттели, если бы победителем стал кто-то из школьников, что бы он стал делать с туфлями?
Вечером во внутреннем дворе были танцы.
Веттели как раз закончил танцевать с профессором Брэннстоун, когда кто-то потянул его за рукав. Это был друид, приглашенный из соседнего графства.
– Молодой человек, – спросил он в лоб, – вы никогда не задумывались о духовной стезе? Я ищу ученика, вы бы мне подошли.
– Никак нет, сэр! Простите, но у меня совершенно другие планы! Летом я собираюсь поступать в университет, учиться на инженера-гидравлика! – выпалил Веттели поспешно и сам себе удивился. Инженер-гидравлик! Пришло же в голову!
Друид кивнул и протянул ему визитку. На всякий случай.
Ближе к полуночи его позвала Эмили:
– Берти, идемте скорее в учительский кабинет, там есть большое зеркало, мы с вами будем гадать!.. Не бойтесь, никто ничего не скажет, там сейчас пусто, все во дворе у костров.
Гадание было простым: разрезаешь яблоко на девять кусков, восемь съедаешь, стоя спиной к зеркалу, девятый бросаешь через левое плечо, тогда в зеркале появляется изображение будущего супруга. Веттели увидел Эмили, Эмили увидела его.
– Дурачки, – посмеялась над ними миссис Брэннстоун. – Скажите спасибо, к вам не забрел мистер Шалтай-Болтай, а то вы бы и его увидели в зеркале. Гадать надо было поодиночке. Ну ничего, к следующему празднику я вас научу.