Когда он очнулся с отбитыми ребрами и залитым кровью лицом, поблизости не было ни жеребца, ни дороги, ни оружия, а на небе уже вовсю разгорался малиновый закат. «Завтра ветер будет, – машинально отметил про себя Йорген. – Хорошо бы куртку прополоскать в реке, успеет высохнуть за день». Потом сообразил, что так далеко ему уже нет смысла загадывать, и побрел через чисто поле на восток, потому что возвращаться на запад не было никакого резона: если не сожрет по пути какая тварь – сожрет по прибытии родной отец за неисполненное в срок поручение.
На самом деле Йорген судил предвзято, и опасения его в той части, что касалась отца, были очень и очень сильно преувеличены. Вовсе не был ландлагенар фон Раух злодеем, способным обойтись так жестоко с собственным сыном, и когда взмыленный конь вернулся в лагерь без седока, он места себе не находил от тревоги, тут же снарядил людей на поиски и сам отправился с ними.
Однако была еще и вторая часть – уж ее-то никак нельзя было сбросить со счетов.
Закат стремительно догорал. Ноги почему-то не хотели идти, волочились, будто строптивые козы на привязи. Болели все органы внутри, он прежде даже не подозревал, что их у него так много. Единственным преимуществом его бедственного положения была возможность реветь в голос, никого не стесняясь, не было в округе ни одной живой души. Зато мертвых – сколько угодно. Еще час-другой – повылезут из своих обиталищ, и конец.
Заросшие бурьяном поля остались позади, впереди встал лес. Черный, страшный. Вот и догадайся, где помирать приятнее, в чаще дремучей или на вольном просторе?
Все-таки он поковылял вперед, просто чтобы не стоять на месте. И почти сразу заметил
Мысленно ругаясь такими словами, какие леди Айлели, наверное, и в жизни не слышала, а если и услышала бы, все равно не поняла, о чем речь, он без всякого смысла побрел вдоль опушки, но очень скоро сел наземь, поняв, что двигаться дальше просто не в состоянии. Тело болело так, что мысли о скорой гибели не особенно пугали, вместо страха была досада. Несмотря на сложившуюся уже привычку к ночным побоищам, вдруг отчаянно повело в сон. Однако подул с полей северный ветер, и снова пришлось подниматься – не хотелось напоследок еще и мерзнуть. Сделал несколько шагов в сторону леса… как вдруг почувствовал, что земли под ногами больше нет, есть что-то мягкое, вязкое. И вонючее до невыносимости.
В общем, это была огромная яма, заполненная навозом. Целое навозное озеро! И он туда ухнул, по самые подмышки!
Первым устремлением было – выползти как можно скорее, пока не затянуло. Подался вперед, подтянулся на руках, стараясь не обращать внимания на боль… и увидел. Шторбы шли прямо на него, шаткой своей походкой, часто вводившей в заблуждение неопытных людей – они воображали, будто от такого неловкого ходока можно легко убежать. Шторбов было всего трое – немного для хорошего воина, но вполне достаточно, чтобы заесть безоружного и искалеченного мальчишку, на этот счет Йорген не обольщался. И кровососы это тоже понимали. Они не стали утруждать себя, принимая человеческий облик, сохранили свой истинный вид полуистлевших трупов. Они шли не охотиться – просто обедать. У них даже выражение морд было особенное, не хищное и злобное, как обычно, а умиротворенно-благостное. Они предвкушали легкую и вкусную добычу. От них остро пахло могилой, этот смрад перебил даже навозную вонь. Они были совсем близко – на расстоянии вытянутого копья. Еще миг – и схватят.