Алекс Бали
Жизнь – игра!
Тысяча девятьсот девяносто второй год. Тула. Город оружейников, пряников и самоваров – так писали в школьных сочинениях. А ещё – город заводов, которые чадили, гремели и кормили полгорода. В том числе и меня.
Меня зовут Андрей, мне двадцать лет, и я – повар четвёртого разряда. Мать его разряда, как я сам себе говорю, когда в шесть утра тащусь на смену.
Два года назад закончил училище по «кормёжке народонаселения» – так наш мастер называл профессию. Диплом, значит, корочки красные за отличную учёбу, и – здравствуй, взрослая жизнь. Столовая при оружейном заводе. Триста голодных работяг в обед, сто пятьдесят – на завтрак. Щи, каша, котлеты «с хлебом пополам», как шутили сами же повара.
Я стою в мясном цехе и смотрю на неё. На тушу. Свиная полутуша, мороженая, килограммов семьдесят, не меньше. Она лежит на железном столе и смотрит на меня. Ну, как смотрит – безглазо, безголово, но я чувствую её взгляд. Насмешливый такой.
«Ну что, Андрюха, – будто говорит она, – слабо?»
Не слабо.
Мне двадцать лет, рост метр восемьдесят пять, плечи – косая сажень. В школе занимался борьбой, потом бросил, но тело помнит. Русые волосы, зелёные глаза – девчонки на танцах заглядываются. Не красавец, но, как говорит мать, «видный парень». И этот видный парень сейчас будет тащить мороженую свинью через весь цех.
– Андрюх, давай помогу! – кричит Витька, напарник.
– Не надо, – отмахиваюсь я.
Молодой, сильный и глупый. Три слова, которые определяют всю мою жизнь на тот момент.
Подхожу, примеряюсь. Ноги на ширине плеч, спина прямая – как учили. Хватаю тушу, поднимаю… И что-то щёлкает. Не в туше – во мне. Где-то внизу спины, будто струна лопнула.
– Твою ж!..
Туша летит обратно на стол, я хватаюсь за поясницу и медленно сползаю по стене.
Витька подбегает:
– Ты чего? Живой?
– Спина, – шиплю сквозь зубы. – Кажется, надорвал. Вот так и бывает, когда вы вдвоем разгрузили фуру из Финляндии, почти 15 тонн мороженого мяса. А потом это все порубали на столе на куски по 2-2,5 кг, каждый!
– Я ж говорил – вдвоём надо!
Говорил он. Все говорили. А я не слушал. Потому что молодой, сильный и глупый.
Две недели на больничном. Потом ещё две – на восстановлении. Спина ноет постоянно, как больной зуб. Врач качает головой:
– Тяжести таскать – забудь. Минимум полгода, а лучше – навсегда.
– А как же работа?
– А это, милый мой, к начальству.
Начальство – это Зинаида Павловна, заведующая столовой. Женщина-гора, женщина-крепость, женщина, от голоса которой сворачивается молоко в холодильнике.
– Значит так, Андрей, – говорит она, глядя на меня поверх очков. – В повара ты теперь не годишься. Но выгонять тебя жалко – работник ты хороший, непьющий. Пойдёшь на кассу.
– На раздачу?
– На раздачу. Будешь деньги считать. Справишься?
Справлюсь. Куда я денусь.
Если кто помнит эти столовые – поймёт. Если не помнит – попробую объяснить.