– Гляжу скучно тебе, браток, в степи? Дела, видать, у тебя никакого? Вот и маешься.
Огонёк замедлился, будто прислушался.
Достал Василь люльку, раскурил не спеша.
Говорит снова:
– Подь-ка сюды, братец, поболтаем коль не спится.
И вышел из тьмы не страшилище рогатое, а так… недотёпа седой, не то старичок, не то перекати-поле клубом… недоразумение одно – шиш степной.
– А что с тобой болтать, вольный ты человечек? Ты шашкой меня оприходуешь иль браниться станешь.
– Делать мне нечего. – усмехнулся Василь, сощурился. – И ты, поди, от нечего делать маешься. Так давай, дело соорудим – всё ж веселее ночь покажется.
– Какое дело? – заинтересовался шиш, а сам поближе подкрадается.
– А вот, гляди, – место тут ладное, пригорок. А воды нет. Выкопай-ка мне колодец. Да не абы-как, а чтоб водица студёная, целебная была.
Фыркнул шиш, но делать нечего – скука его, как ржавчина, точила. Завертелся на месте, засвистел, поднял вихрь сухой – смотри-ка, а колодец уже стоит, сруб липовый, а в нём вода так и звенит, серебром переливается.
Умылся Василь, напился.
– Ну, спасибо. А теперь, брат, будь другом, хату-мазанку мне состой.
Заскрипел шиш да взялся – правда ведь делать нечего, от скуки маялся. Стоит новая хатка-мазанка, под соломенной крышей, с голубцами да ставнями резными. Загляденье.
– Вот теперь славно. – говорит Василь, кругом обходя. – Да без соседей в чистом поле жизни – не жизнь. Так что давай, браток, хаты и друзьям-знакомым моим сострой-сладь.
Зароптал шиш степной да за дело взялся.
И хуторок к рассвету сладил славный.
Улыбнулся Василь – шиша хвалючи да предложил тому ещё сад разбить, а то какой хуторок да без сада с яблонями-грушами?
Тут уж шиш взвыл:
– Садочок?! Груши?! Да у меня, Василь, от твоих хат да колодцев уже дела по маковку! Я ж, понимаешь ли, дух вольный, степной! У меня свои заботы! Некогда мне с тобой тут балякать!
И – трах!
Рассыпался искрами.
Не стало его.
Только ветер по степи гуляет да всходит, новым хутором полюбоваться спешит.
Вот так-то, молодой княжич, кто власть имеет, а кто смекалку.
Сказ о станице Заложной
Слухайте, молодой княжич, и запоминайте крепко.
Ехал вольный человек один зимней порой со службы дальней.
Застигла его в голой степи пурга – не та, что Зимушка-Зима зачинает, а та что приключается, когда Карачун ярит. Вихрь белый, слепой. Ни неба, ни земли. Сбился с пути, конь захрипел и мёртвым лёг. Оставил он коня да сам идёт.
Замёрз и чует, что сил уж нет – стал в мыслях с женой да детками прощаться, как вдруг – видит сквозь снежную круговерть: огни. Мерцают. Будто станичные окна. Обрадовался. Побрёл к огням.