В традиции Наланды, где Мадхьямака-Прасангика занимала центральное место, учение о пустотности не было просто отвлеченной философией. Оно было живым инструментом, требующим глубокого изучения, неустанного логического анализа и, самое главное, прямого медитативного постижения. Именно этот синтез теории и практики, пронизанный мотивацией Бодхичитты (для Бодхисаттв), делал мудрость Наланды столь мощной и ведущей к полному Пробуждению – состоянию, в котором реальность Пустотности воспринимается непрерывно и без усилий.
Как сказал великий Цонкапа, суммируя учения Наланды: «Понимание Пустотности есть врата к Освобождению». И эта Пустотность – не отсутствие всего, а отсутствие неотъемлемого способа существования, постигаемое через мудрость, которая рассеивает все иллюзии.
Постижение Бессамостности и Пустотности (Мадхьямака)
В великом исследовании мудрости, проводимом в стенах Наланды, постижение Пустотности начиналось с критически важного шага: ясного определения объекта отрицания. Отрицать Пустотность – значит отрицать то, что не существует; но чтобы сделать это правильно, необходимо точно знать,
Призрак в зеркале: как ощущается неотъемлемое «Я»
Как же ощущается это неотъемлемое существование, эта ложная видимость, которую мудрость призвана развеять? Когда мы говорим «Я делаю», «Я хочу», «Мое тело», «Мой ум», кажется, что существует некая реальная, прочная, независимая сущность, которая является центром нашего бытия. Это будто внутри сидит маленький царь, который владеет телом и умом, принимает решения, радуется и страдает. Когда нас хвалят, именно это «Я», кажущееся незыблемым, расцветает от радости. Когда критикуют, это «Я» сжимается от боли и обиды. Оно кажется существующим «изнутри», «само по себе», совершенно независимо от нашего физического тела, наших сиюминутных мыслей и чувств, внешних обстоятельств и даже от нашего собственного имени и истории. Вот это глубинное, инстинктивное ощущение реального, независимого, самосущего «Я» – эта ложная видимость собственной сущности – и есть главный объект отрицания в практике мудрости. То же самое относится и к видимому независимому существованию всех явлений.
Три уровня иллюзии: от грубого к тонкому
Эта иллюзия неотъемлемого «Я» проявляется на разных уровнях тонкости:
– Постоянное «Я» (самое грубое): Это представление, которое часто встречается в невежественных умах и некоторых философских/религиозных системах – вера в вечную, неизменную душу, Атман, который переходит из жизни в жизнь, оставаясь тем же самым. Подобно вере в нерушимую скалу посреди бурного океана жизни. «Моя душа бессмертна, она переходит из жизни в жизнь неизменной».
– Самодостаточное «Я» (менее грубое): Это ощущение независимого агента, который полностью контролирует свои действия и решения, или ощущение отдельного наблюдателя, который сидит внутри и видит мысли и чувства, но сам не отождествляется с ними. «Я – хозяин своей жизни, я принимаю решения по своей независимой воле». Или: «Есть наблюдатель внутри меня, который видит мои мысли, но сам мыслями не является», будто за прозрачным окном ума сидит некто, кто просто смотрит на происходящее.
– Неотъемлемое «Я» (самое тонкое): Это наиболее глубоко укорененная форма цепляния. Это мгновенное, инстинктивное чувство «Я!», которое возникает спонтанно, особенно в моменты сильных переживаний – радости, боли, страха, смущения. Оно предшествует любому сознательному философствованию или анализу. Это та самая видимость «Я», которая возникает, когда вы вдруг спотыкаетесь и первая мысль: «Ой, Я упал!» или когда вас неожиданно хвалят: «Вот это Я!». Именно эта инстинктивная, нерожденная логикой, но глубоко ощущаемая реальность «Я, существующего изнутри» является первичной целью мудрости, постигающей пустотность.
Скальпель Мадхьямаки: точность отрицания
В традиции Наланды, особенно в школе Мадхьямака-Прасангика, развивались изощренные методы логического анализа, позволяющие точно идентифицировать и опровергнуть именно этот, неотъемлемо существующий объект, а не обычное, условное «я», которое вполне функционально существует в повседневной жизни (то «я», которое ходит, ест, учится). Как подчеркивал великий Чандракирти, продолжатель Нагарджуны, важно не впасть в нигилизм и не отрицать то условное «я», которое существует в силу зависимого обозначения. Мы отрицаем лишь то «Я», которое кажется существующим само по себе, независимо.