Он развёл своими огромными, чёрными от сажи руками.
– Что нам было делать, боярич? Мы – простые люди. Это ремесло кормит наши семьи. Мы не можем идти против такого могущественного боярина. Он нас в порошок сотрёт и не заметит. Мы не можем рисковать всем ради одного заказа, пусть и за большое серебро.
Я слушал его, и во мне закипала холодная, концентрированная ярость. На Медведева, его ум, его безжалостность, его системный подход к уничтожению. Он проиграл бой на арене, проиграл битву умов в деревне и теперь наносил удар с совершенно другого фланга. Он перекрывал кислород.
Один из молодых углежогов, тот самый, что первым схватился за топор, подошёл ближе, видимо, подслушав наш разговор. Его лицо было искажено бессильной злобой. Он с ненавистью смачно сплюнул на чёрную землю, выражая всё, что не мог сказать словами.
Стало ясно. Дверь захлопнулась. Мой гениальный план по обеспечению производства топливом провалился, не начавшись. Я был уверен в силе серебра, но сила страха оказалась несоизмеримо больше.
Путь назад проходил в гнетущем, тягучем молчании. Скрип колёс нашей убогой телеги, который утром казался просто досадной помехой, теперь звучал как похоронный плач. Утренний деловой азарт, уверенность в том, что серебро способно решить любую проблему, испарились без следа. На их место пришла холодная, кристаллическая, сконцентрированная ярость. На себя, на свою наивность и на того невидимого, хитрого и безжалостного игрока, который снова, уже в который раз, переиграл меня на своей, а не на моей территории.
Тихон плёлся рядом, сгорбившись, его лицо выражало полное и окончательное отчаяние. Для него всё было кончено.
Мы вернулись в усадьбу. Она встретила нас тишиной и запустением, которые теперь ощущались не как спокойствие, а как преддверие поражения. Я не пошёл в дом. Ноги сами принесли меня в мою святыню, в моё главное достижение и мой главный провал – в огромную, холодную кузницу.
Встал в самом её центре и в полной мере осознал масштаб проблемы. Грандиозный план по восстановлению, по созданию нового, малого горна, по вооружению Агнии – всё это теперь казалось детскими рисунками на песке перед надвигающимся штормом.
Взгляд упал на нашу маленькую, жалкую поленницу угля, результат всех наших предыдущих трудов. Её едва хватит растопку горна, а не на создание меча для Агнии. Тупик. Полный и окончательный.
Тихон, который всё это время молча стоял у входа, не выдержал.
– Что же теперь делать, господин? – его голос был полон слез и безнадёги. – Всё пропало. Без угля эта громадина, – он махнул рукой в сторону горна, – просто груда камня.
Он был прав, но его слова, его отчаяние, стали тем самым катализатором, которого не хватало. Ярость внутри начала переплавляться в нечто иное. В холодное, злое упрямство исследователя.
Я молча подошёл к нашему угольному запасу. Взял в одну руку кусок рыхлого, некачественного угля, который Тихон когда-то купил у местного торговца. Он был лёгким и пачкал руки. В другую руку взял кусок нашего собственного, выжженного в экспериментальной яме. Он был плотным, тяжёлым и звенел при постукивании.
Долго смотрел на них, сравнивая. А затем активировал Дар.
Вся внешняя шелуха исчезла. Я увидел их души.
[Анализ объекта: Уголь покупной.
Структура: Хаотичная, высокопористая.
Состав: Углерод < 80%.
Примеси: сера, зола, летучие смолы – высокий уровень.]
В моей руке была не просто деревяшка. Это был хаос. Серая, рыхлая, беспорядочная структура, полная пустот, как гнилая губка. В ней тускло светились жёлтые искорки серы и серые пятна несгоревшей золы. Мусор.
Затем перевёл взгляд на другой образец.
[Анализ объекта: Уголь собственный.
Структура: Плотная углеродная решётка.