Лихорадочный ритм, заданный в первый день, не сбавил оборотов. Следующие двое суток превратились в один длинный, изматывающий марафон, где сон был непозволительной роскошью, а еда – лишь топливом для поддержания работоспособности. Я превратил нашу усадьбу в единый производственный механизм, где каждый винтик – Тихон, я сам, наши скудные инструменты – работал на пределе, подчиняясь единому, чёткому плану.
Первый день был посвящён земляным и каменным работам. Под моим неусыпным контролем Тихон, кряхтя, но с удивительной для его лет силой, вырыл котлован для новой печи – широкий, неглубокий, с пологими стенками. Затем началась кладка. Я использовал остатки наших драгоценных огнеупорных кирпичей, выкладывая из них основание и нижнюю часть стен – те зоны, где будет максимальная температура. Каждый кирпич, каждая щель проверялись с маниакальной точностью. Небольшой импульс «Зрения» позволял увидеть внутреннюю структуру кладки, найти малейшую пустоту, которая могла бы нарушить теплоизоляцию.
[Активация «Зрения».
Режим: структурный анализ. Внутренняя поверхность обмазки… плотная. Обнаружена микро-каверна у основания… требуется уплотнение.]
Когда кирпичная основа была готова, мы приступили к созданию глиняных стен. Это была грязная, тяжёлая работа, но она приносила странное удовлетворение. Мы месили ногами глину, добавляя в неё рубленую солому, и слой за слоем обмазывали ею стены, создавая толстый, монолитный кокон, который должен был удерживать жар внутри. К вечеру первого дня основная конструкция была готова. Она выглядела как огромный, уродливый земляной курган, но для меня это было чудо инженерной мысли, рождённое из грязи и отчаяния.
На второй день, пока глина подсыхала на солнце, мы приступили к заготовке и загрузке дров. Десятки стволов, которые мы валили ранее, нужно было распилить на чурбаки одинаковой длины и плотно, как карандаши в стакане, установить внутри печи. Я снова и снова объяснял Тихону принцип плотной вертикальной укладки, заставляя его переделывать любую секцию, где оставались слишком большие зазоры.
К вечеру второго дня печь была загружена доверху. Она была готова к своему первому огненному крещению. Я лично поджёг растопку в центральном запальном канале, а затем мы быстро заложили верхнее отверстие дёрном и глиной, оставив лишь небольшие отдушины для выхода первого, самого густого дыма. Процесс пошёл.
Ночью, когда над усадьбой раскинулось чёрное, усыпанное мириадами звёзд небо, мы сидели у новой печи. От неё исходило мягкое, приятное тепло, а из отдушин тянулись густые, белые струи дыма. В воздухе стоял горьковатый запах горящего дерева. Мы молчали, оба вымотанные до предела, но в этой тишине не было отчаяния. Было чувство выполненной работы.
– Быстро же вы её, господин, – нарушил молчание Тихон, с благоговением глядя на дымящий курган. – Углежоги свои кучи неделями жгут, а вы говорите – за два дня управимся.
– У них тепло в небо уходит, Тихон. А у нас – работает.
Старик помолчал, а потом задал вопрос, который показал, что он не просто слепой исполнитель, а думающий, практичный человек.
– А руды-то у нас хватит на такой аппетит, господин? Угля-то мы теперь, поди, нажжём на целую дружину. А плавить в нём что будем? Болотного железа ведь кот наплакал.
Его вопрос был логичен. И опасен, но я, ослеплённый своим первым успехом в решении топливного кризиса, отмахнулся от него с лёгкой, самоуверенной улыбкой.
– Пока хватит, Тихон. Не всё сразу. Сначала решим проблему с огнём, потом – с камнем. Шаг за шагом.
В тот момент я ещё не осознавал, насколько пророческими окажутся его слова. Я был так сосредоточен на решении одной задачи, что совершенно упустил из виду следующую, ещё более сложную.
Два дня ожидания превратились в одно долгое, напряжённое бдение. Наша новая печь, приземистый глиняный курган на задворках усадьбы, жила своей собственной, таинственной жизнью. Сначала из отдушин валил густой, белый пар – дерево «плакало», избавляясь от влаги. Затем дым стал желтоватым, маслянистым, и по округе поплыл резкий, кислый запах дёгтя – выгорали смолы. Я неотрывно следил за этими изменениями, как лекарь за симптомами больного.