Длинный поводок. Не свобода, а лишь её иллюзия. Даже это было победой. Огромной, вырванной в тяжёлой схватке победой. Взгляд встретился с взглядом Агнии. В её глазах больше не было беспокойства, только сталь. Она была готова к следующему бою, а теперь к нему был готов и её оружейник.
Возвращение в мастерскую Артели было сродни возвращению домой после долгой и тяжёлой болезни. Здесь всё было живым. Запах горячего металла, кисловатый дух закалочного масла, аромат древесного угля и пота – этот букет был слаще любых дворцовых благовоний. Привычный, творческий беспорядок, где каждый инструмент лежал не на своём месте, а там, где его оставила рука мастера, закончив работу. На стенах – чертежи, наброски, схемы. В углах – ящики с рудой, заготовки, готовые изделия. Это место дышало.
Но даже здесь, в самом сердце Артели, чувствовался холод цитадели. Он исходил от Еремея, моя «тень» следовала неотступно. Пока Святослав и Агния шли вперёд, обсуждая что-то вполголоса, Еремей держался в паре шагов позади. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлён в мой затылок. Когда мы вошли в главный зал, он не стал осматриваться. Просто занял позицию у двери, прислонившись к косяку. Не вмешиваясь, не участвуя, но его присутствие меняло всё. Оно превращало родной дом в сцену, а нас – в актёров. Каждое слово, каждый жест теперь приходилось взвешивать.
Святослав это понял мгновенно. Он бросил на Еремея короткий, тяжёлый взгляд и повернулся к большому столу.
– Что ж, раз начальство отпустило с нами своего лучшего соглядатая, не будем терять времени.
Именно в этот момент, словно по уговору, в зал торопливо вошёл один из мастеров-разведчиков Святослава. Его лицо было сосредоточенным, он явно спешил с донесением.
– Мастер Святослав, расписание вывесили.
Все взгляды устремились на него. Разведчик подошёл к столу и развернул свиток. Святослав пробежал по нему глазами, и его лицо стало серьёзным.
– Вот. Противник Агнии – Ратимир, по прозвищу «Гадюка».
Он зачитал досье. Наёмник с южных границ. Известен своей скоростью, жестокостью и умением владеть двумя кривыми саблями. Не силач, но невероятно ловок. Победил в нескольких подпольных турнирах, прежде чем попасть на Великую Арену. Его стиль – шквал быстрых, режущих ударов.
Агния слушала молча, её лицо было непроницаемым, но я видел, как напряглись мышцы на её шее. Гадюка, идеальный противник для неё. Такой же быстрый, такой же смертоносный.
Нужно было действовать так, чтобы Еремей видел лишь то, что ему позволено видеть.
Пришлось подойти к большой сланцевой доске, взять в руки кусок угля. Это была моя сцена, мой спектакль для одного зрителя у двери.
– Я видел его бой в первый день, – голос прозвучал спокойно, задумчиво. – Когда мы сидели на трибунах. Он дрался с каким-то пиратом с западного побережья.
Пришлось закрыть глаза, чтобы заново пережить.
Дар отозвался почти мгновенно, привычной тупой болью в висках. На этот раз импульс был направлен не вовне, на кусок металла или человека. Он был направлен внутрь, в собственную память. Это было странное, выматывающее ощущение. Мир вокруг не просто исчез – он свернулся, уступая место призрачной, полупрозрачной реконструкции прошлого. Вот она, арена. Рёв толпы – лишь далёкое, приглушённое эхо, а на песке – две фигуры. Одна – грузная, неуклюжая. Вторая – быстрая, изменчивая. Гадюка.
Дар позволил не просто вспомнить, а проанализировать. «Проиграть» запись боя, замедляя, останавливая, приближая нужные моменты.
Первым делом – аура. Она была не похожа ни на одну из тех, что приходилось видеть раньше. Не яростно-красная, как у Бориса-Быка. Не холодно-синяя, как у Стены. Аура Гадюки была плотной, быстрой, постоянно меняющей форму, как дым. Цвет был ядовитый, змеино-зелёный. Это была аура хищника, расчётливого убийцы, полного змеиной концентрации.
Дальше – биомеханика. Как работает эта машина для убийства? Вот он делает рывок. Сила, энергия для этого взрывного движения генерируется в его невероятно мощных, жилистых ногах. Зелёная аура у лодыжек и икр вспыхивает ярче. Но потом… потом что-то идёт не так. Энергия, поднявшись по телу, почти полностью гаснет на уровне пояса. Передаточный механизм, связь между ногами и корпусом, был неэффективен. Словно в цепи не хватало нескольких звеньев. Вся его работа двумя саблями шла не от корпуса, не от плеч, она шла от кистей. Быстрые, хлещущие, но неглубокие удары.