Аккумуляторы были старые, крутили вяло.
– Давай… – шептал я. – Проснись, старая сволочь…
Вжух… ПЫХ!
Двигатель чихнул.
– Газу! – рявкнул я. – И убирай подсос наполовину, а то свечи зальешь!
Она дернула рычаг газа, вдавливая заслонку обратно.
БАХ! ПЫХ! ТРА-ТА-ТА-ТА!
Он завелся.
Из выхлопной трубы вырвалось облако черного, жирного дыма – маслосъемные кольца залегли насмерть, масло горело вместе с бензином. Двигатель затрясся, словно в припадке, но вышел на рабочие обороты. Жесткий, металлический стук клапанов заполнил бункер. Дым валил такой, что через минуту в комнате стало нечем дышать.
Но маховик крутился.
Генератор выдал напряжение.
Свет мигнул.
Тусклая аварийная лампочка под потолком вспыхнула ярко-белым.
Загудели трансформаторы.
И в этот момент меня накрыло.
Как удар током. Только приятный. Напряжение выровнялось. Конденсаторы впитали заряд.
[KERNEL]… POWER_BUS_A: ONLINE // STABLE (ЯДРО… ШИНА_ПИТАНИЯ_А: В_СЕТИ // СТАБИЛЬНО)
Буфер дернулся. Сначала робко – сорок процентов. Потом пошёл быстрее.
Сенсоры оживали один за другим.
Этого ощущения у меня не было давно. Лет десять прошло, а может, больше. Восхитительное чувство, забытое с годами. Это было похоже на первый вдох после долгого ныряния.
По венам бункера побежал ток. Я почувствовал каждый датчик, каждую камеру.
Вентиляция в секторе Б зашумела, прогоняя затхлый воздух.
Сервоприводы на оружейных стойках (пустых, увы) щелкнули, проводя самодиагностику.
Температура в моей капсуле начала падать, возвращаясь к норме. Рассол снова стал прозрачным для сенсоров. Система охлаждения процессора взвыла турбиной, сбивая жар с моих электронных мозгов.
«Я дома», – пронеслось в кластерах. – «Я жив».
Мои «глаза» (камеры внутри бункера и машинного зала) включились. Теперь не мутное зерно, а четкая HD-картинка.
Я увидел Катю.
Не через её убогий имплант, а со стороны.
Она стояла у ревущего генератора, закрывая уши руками. Грязная, мокрая, лицо в саже и чужой крови. Куртка порвана.
Маленькая, перепуганная крыса, которая только что подарила мне жизнь.