– Целый?
– Полный. Дизель. Ты водить умеешь грузовики?
Она выдохнула. Плечи опустились.
– Да. Значит, живем…
– Пока нет. Чтобы жить, его надо забрать. Но это потом. Сейчас – разговор.
Я вывел на экран (на мой, внутренний, но голос сделал жестким) лог чата.
– Я прочитал их переписку.
Катя напряглась. Глаза забегали.
– И че там?
– Там интересно. Барон пишет, что ты должна ему какой-то чип.
Я сделал паузу.
– Ты сказала, что залезла за тушенкой. За тушенку чип не просят. И головы не лишают. Что ты украла?
Она отвела взгляд. Уставилась в пол, на масляные разводы.
– Какая разница? Это просто кусок пластика.
– Большая разница. Из-за этого куска пластика здесь сейчас лежат два трупа и на тебя объявили охоту головорезы. Говори!
Она молчала. Теребила молнию на куртке.
– Я… я нашла кейс, – выдавила она наконец. – На складе у них. Думала, там деньги или наркота. А там чип. В бархате лежал, как драгоценность.
– И ты решила его продать.
– Я жрать хотела! – огрызнулась она. – Понесла барыге на рынок. Думала, дадут хоть пару тысяч рублей.
– И что барыга?
– Он побелел. Руки затряслись. Сказал, чтобы я валила и никому не показывала. Сказал, что это смертный приговор.
– Почему?
– Из-за маркировки. Там герб был. Двуглавый орел, а в лапах – молнии. И буквы золотые.
Она посмотрела прямо в камеру.
– S.W.A.R.Z.
У меня внутри что-то оборвалось.
Вентиляторы охлаждения взвыли. Процессор пропустил такт.
Шварц.
Моя фамилия. Мой Род. Моя семья, о которой я ничего не слышал двадцать лет.
Этот чип – не просто пластик. Это ключ. К счетам? К технологиям? К памяти Рода? Я не знал. Но я знал одно: ни одна грязная крыса, ни один бандит не имеет права прикасаться к наследию фон Шварцев.