– Стоять! – рявкнул я. – Сначала топливо проверь. Датчик справа.
Она посветила фонарем. Стекло мутное, но стрелку видно.
На нуле.
Сухо.
Я влез в логи генератора.
LAST_REFUEL: 15_YEARS_AGO (ПОСЛЕДНЯЯ_ЗАПРАВКА: 15_ЛЕТ_НАЗАД).
Топливо испарилось. Или слили.
Мы в жопе.
Генератор есть, искра есть, топлива нет.
Катя хмыкнула, постучала пальцем по датчику.
– Пусто, Консерва. Сухой твой трактор.
– Должен быть резервный бак. – Я лихорадочно искал схемы. – Ищи канистры!
– Искала уже. Пусто тут. Одни тряпки масляные.
Она развернулась к выходу.
– Всё. Я свою часть сделки выполнила. Пришла? Пришла. Кнопку нажала? Нажала. Топлива нет – не мои проблемы.
– Стоять! – я повысил голос. – Ты не уйдешь. Ты найдешь солярку.
– Ага, щас. Рожу. Здесь на три километра – лес и руины. Бывай, консерва. Не скучай.
Она шагнула за порог. В дождь.
– Я тебе мозг выжгу!
На мгновение картинка в моем интерфейсе пошла рябью.
Она попыталась меня выкинуть. Просто напрягла волю, пытаясь вытолкнуть мой голос из своей головы, как пробку из бутылки. Я почувствовал этот импульс – слабый, дикий, обреченный на провал. Её дешевый чип нагрелся, сопротивление скакнуло, но мой протокол устоял. Не вышло, Kleine. Но я это запомнил. Ты сопротивляешься.
– Да пошел ты, – она махнула рукой. – Ничего ты не сделаешь.
Она вышла на тропу.
И замерла.
Из кустов, прямо под дождь, вышли двое.
Здоровенные, в клеенчатых плащах. У одного – бита с гвоздями, у второго – цепь.
Катя попятилась. Спиной уперлась в холодную сталь двери.
– Опа, – прохрипел первый (с битой). – А мы тебя ищем, Катенька. Думала, самая хитрая? Должок вернуть не хочешь?
Я смотрю через её глаз.
Она одна. Нож против биты и цепи. Без шансов.