Гоор вытянул шею, уронил голову на песок и пустил ноздрями струйки серого дыма. – Забирайся на загривок.
Столь несвойственная дракону просьба, сказанная вслух и без принуждения, могла бы и насторожить, да врождённое любопытство Алекса брало верх над опасностью – и не в такой ситуации.
– Держись за рог, – посоветовал Гоор.
Его рекомендация оказалась весьма кстати потому как выполнение трюка в качестве каскадёра, падающего без страховки с высоты, откуда и орлиный помёт неделю приземляется, в расписании Алекса не значилось – не его это амплуа.
Над озером, словно в нём что-то закипело, заклубился туман желеобразной плотности. Выплескиваясь на берег липкими широкими языками, он застывал хлопьями белёсой пены, намечая размытые обводы на невидимых глазу преградах. Затем, чернилами на промокашке, на поверхности оцепеневшей накипи проступили бесформенные цветные пятна. Так видит человек с сильной близорукостью, наблюдая салют в очках от дальнозоркости.
– Так выглядит трафарет сознания, – продекламировал дракон. – Теперь это наш маячок! – Через пару минут, так и не дождавшись внятной реакции ошеломлённого Алекса, предложил: – Желаешь увидеть своими глазами?
– После твоих пояснений, да и собственными глазами? Однозначно хочу!
Ящер резко снизился, проваливаясь в эпицентр туманной мути. Наездник, потеряв упор под пятой точкой, последовал за ним. А когда догнал, осмыслил, что они оказались возле яслей, паривших в пустоте параллельным курсом. Нет сомнений, именно яслей, но в первоначальном, авторском замысле – палаты для новорождённых. Потолок и три стены, видимые лишь изнутри, снаружи оказались идеально прозрачны. Четвёртая стена с окном и пол отсутствовали вовсе. Кроватка, откуда застывшие глаза бездыханного младенца изучали сложно определимую без знаний триангуляции точку, зависла в воздухе, так как деталям конструкции ниже плоскости матраса и помину нет.
Алекс подтянулся за рог и, наклонившись к самому уху дракона, прошептал: – Что тут происходит?
– Ничего особого, – заверил тот. – Сейчас мы в точке времени, где основе Марии пару часов от рождения.
– Почему именно часов?
– Настаиваешь на желании присутствовать при родах? – Подождал и не дождался ответа. – Я так и подумал, – съехидничал Гоор.
– Не надейся, рассказы слушать твои не стану. О том, как ты превозмогал себя и в первый, и в двадцать четвёртый раз, при этом ещё и роженице помогал, напишешь в мемуарах, – саркастически посоветовал Алекс. – Лучше скажи, «точка времени» – это о чём?
– Представь Вавилонскую башню и основу Марии руководителем стройки, где закладной камень фундамента – точка её рождения. Всё, что выше – жизнь. Строительные леса, вьющиеся спиралью ввысь – пройденный ею путь. Кто-то из рабочих толкает полную тележку, кто-то полупустую, а кто-то и вовсе сорвался вниз. Так вот, мы с тобой не боги-разрушители, потерявшие терпение, мы – томограф.
– Теперь-то понятно! – Собеседник хлопнул ладонью по лбу. – Именно так я это и представлял! Отличие в мелочах. В несущественных деталях. Пойду инструкцию почитаю.
– Александр! – Дракон, пропустив иронию, снизошёл до разъяснений. – Представь себе термометр, под колбочкой которого сотрудники ада развели костёр. Это – точка её рождения. Полоска ртути, неустанно ползущая по капиллярной трубочке вверх – её жизнь. Когда-нибудь, достигнув предела расширения, колбочка обязательно взорвётся, разбрызгается содержимое. И пока не случилось этого, шкала показаний – отсечка времени, коя в нашем распоряжении.
– Не могу поверить, как нам повезло… – сказал Алекс с лёгкой иронией.
– В чём? – насторожился в свою очередь оппонент.
– Ты и сам должен знать! Мы можем путешествовать во времени по диапазону её жизни.
– Ну, да… об этом и речь, – подтвердил Гоор.
– А когда она умрёт, каковы последствия?
– Не знаю.
Картинка ожила. Основа Марии повернула голову, и стена, выпав из поля её зрения, тут же исчезла, поступив как капризная барышня, убежавшая в уборную смахнуть слезу и попудрить носик. Дракон ускорил течение времени. Возле кроватки из пустоты, будто призрак, сформировалась медсестра пенсионного возраста. Ловко подхватила девочку, развернулась и зашагала в сторону двери, оставаясь при этом всё в той же точке координат. Зато пришёл в движение возникший ниоткуда кафельный пол, словно это не железобетонная плита, а беговая дорожка спортивного тренажёра. Надо ли уточнять, что всё движимое и недвижимое имущество последовало его пагубному примеру. Растворились во мраке остатки отъехавшей от медсестры палаты, проплывшие мимо двери ординаторской, процедурной и просто с порядковыми номерами; коридор с плакатом каких-то инструкций и схемой экстренной эвакуации в металлической рамке.