– Неужели? – Тот пустил струйку белёсого дыма.
– А то! – заверил Алекс. – Она лишь стилизованный под жизнь бордель, непростой, конечно, с ролевым уклоном, и вряд ли пригодна на большее. Разве что… – Ненадолго задумался. – Мария оценит в качестве ознакомления с формой неразумного, в кавычках, разума. Безусловно, под строгим родительским контролем.
– Рано об этом. – Гоор приуныл. – Слишком рано…
* * *
Алекс брёл по галерее ДЛТ (Дом ленинградской торговли) в радостном предвкушении. Сегодняшний поход в Эгофрению преследовал единственную цель – подобрать для Марии согласно возрасту одежду и обувь. Сколько можно той носить ползунки да распашонку! Стыд и срам воспитателю! Очень хотелось этим того упрекнуть, поставить на вид. Полезная мысль хоть и пришла с опозданием, но лучше поздно!
Алекса сопровождала пара эгофренийцев, чьи брачные узы разрушались с каждым шагом. За несколько метров их отношения прошли полную эволюцию – от страстной близости до ледяного безразличия.
Выбор свиты пал на них не случайно. Причина заключалась не в привлекательности девушки или интеллигентности супруга, а в их маленькой дочери, одетой опрятно и со вкусом. Без сомнений, она – любимый ребёнок. Брать с собой девочку Алекс не планировал, поэтому та осталась под присмотром случайной женщины, которая первой подвернулась под руку. Ни внезапно обретшая обязанности няньки, ни родители не возражали. Какое-то время разлучённые с дочкой родители продолжали оглядываться, но с каждым шагом их связь истончалась, пока сначала отцовские, а затем и материнские инстинкты не иссякли полностью. Так что с родителями, на этот раз, нарядной девочке не повезло. Не будь у её мамы чувства стиля, всё сложилось бы иначе. С другой стороны, незнакомая доселе тётя теперь души в ней не чает.
Алекс проигнорировал бы сцену, где один персонаж присел, чтобы завязать болтавшийся шнурок, а второй с налёту сбил его с ног, но его внимание привлекли сумки подходящего размера.
– Вы оба, закончили «куча мала» и быстро ко мне! Содержимое авосек на пол! Прямо тут вытрясайте! – распорядился Алекс. Затем обернулся к эгофренийцу свиты. – Ну, что застыл! Пустые сумки забери у них и догоняй. – Подхватил под левую руку его бывшую половинку.
* * *
С талантом теперь уже бездетной мамы Алекс не прогадал. Она отдалась этому занятию с неистовым азартом: отбирала лишь безупречные детские вещи и передавала их бывшему мужу, а тот аккуратно укладывал добычу в сумки. На подобное действо приятно смотреть часами, но Алекс своевременно остановил их, остерегся, что набитые под завязку баулы треснут или расползутся по швам. Пора бы и домой, но вдруг, как-то неожиданно для самого себя, он решил проявить благодарность. Девушка, тут к повитухе не ходи, старалась на совесть, чем явно заслужила подарки. Время её скоротечно, но он об этом ей не расскажет.
Из отдела женского белья, который нашёлся возле перехода на галерею выше, Алекс изгнал покупателей. С первым же платьем, которое выбрала эгофренийка, он сам протиснулся за ней в кабинку. Помочь ей, казалось, больше было некому. Супруг, хоть и обладал таким правом, оказался слишком занят – на него возложена забота о сохранности детских вещей. Ценный товар нельзя лишать караула ни на одну минуту.
– Ты отдаёшься без остатка не только покупкам! Выше всяких похвал! – сказал Алекс. – Ожидаемо с таким-то темпераментом. – Попытался пригладить ей на голове всклокоченные волосы.
Тело эгофренийки на движение его руки ответило жаждой продолжения.
– Спешу, извини! – Вспомнил с досадой про отсутствие нетронутых взглядом Медузы колонн бассейна и произнёс: – Кариатидой, к сожалению, тебе не стать. Вот мужа осчастливить вполне успеешь. – Одёрнул занавес, окрикнул искомого. – Подмени меня! – Сам подошёл к продавцу. – Гражданка, освободится. – Ткнул большим пальцем за спину. – Выберет наряды по своему желанию! Запомни, все покупки я уже оплатил! Сдачи не надо!
К тому времени в отделе вновь столпились посетители. Окинув их взглядом, Алекс указал на сомнительную пару, театрально изображавшую покупателей. – Эй, вы двое! – Выделил их движением руки. Жажда поживиться чужим добром откровенно светилась на их глумливых лицах. – Подняли! – Показал им на сумки. – Бережно, будто своё.