– Пространство кажется обезличенным, Александр?
Алекс на слух повернулся в направлении источника.
Тот продолжил: – Так и есть. Я вижу, тебе не удаётся разглядеть детали? Поверь, оказавшись тут, наивно желать иного! Зачем мешать тому, кто спешит к разрушению и торопится жить вопреки здравому смыслу? Попробуй лучше задуть незажжённые спички или вставить фитиль в сгоревшую свечу.
Алекс не решался перебивать собеседника: вопрос мог подтолкнуть его мысли к развилке и направить рассказ по ложному пути.
– Я совсем упустил из виду череду несуществующих событий, – поведал голос. – Здесь часы отсчитывают лишь неслучившееся время. В этом месте нет прошлого, не наступит будущее, а настоящее провалилось в бездну, где дна не видит и слепой. – Голос сместился вправо. – Время – оно бесполезно, оно подобно прокисшему «Я». Точно убитое чувство любви. Окрылённая ложь ради блага. Как всё то, запрещённое другим и позволенное себе. Ведь замечательно слыть творцом, особенно своего прощения и своей справедливости. Я бы назвал это счастьем! Но кто меня спросит?!
Стало тихо.
– Кто ты? – поинтересовался Алекс.
– Пока не решил. – Голос сделался шутливым. – Обычно, знаешь ли, и не успеваю. Я ведь и есть этот мир, рождаюсь в нём и с ним умираю.
Алекс сначала почувствовал, что очутился в лапе дракона, а вскоре увидел и его самого.
– Александр, с кем это ты разговаривал?
– Удачный вопрос, дракон! Но это мой вопрос, и я его задаю тебе, – огрызнулся тот.
– За пределами инсталляции, – предположил Гоор, – лишь лоскуты среза фона сознания, отсечённые заветами. Ровно так, как ты и пожелал при первом посещении Эгофрении.
– Тогда несложно догадаться, – сказал Алекс. – За горизонтом событий – Ад.
* * *
Мария уже не первый день самостоятельно разгуливала по всему гнезду. Исследуя каждый из укромных уголков, которых раз-два и обчёлся: пещера, терраса, нижнее и верхнее плато – разгуляться ребёнку толком негде. Хочешь не хочешь, а пришла пора подумать о новом месте для её обитания, о чём ультимативно и заявил дракон.
– Прямо на лесной опушке срубить избу, расставить в общей зале кровати. Жизнь на природе, чистый воздух… – озвучил идею Алекс. – Вариант второй! И он заметно лучше первого! Общий длинный коридор и комнаты по обе стороны на двух-четырёх постояльцев. Функционал типичного барака. Что скажешь, Гоор?
И тот сказал: – Тогда она займёт твой дом!
* * *
Новое здание в четыре этажа возвышалось в сотне метров от жилища Алекса. Чёрная лестница в дополнение к паре лифтов связала подвал, жилые территории и террасу на крыше. На каждом этаже – шесть спален-близнецов спартанской меблировки.
Широкая кровать занимала почти половину площади комнаты. Пара подушек, способных изменять объём, матрас с регулировкой температуры и жёсткости и буквально невесомое одеяло.
Небольшой встроенный шкаф с раздвижными дверцами скрывал стандартный набор: на хрупких плечиках висел белоснежный махровый халат, а на нижней полке стояла пара тапочек неопределённого цвета. Впрочем, этот шифоньер полностью решал все проблемы с гардеробом. Стоило закрыть дверцы – изъятые вещи тут же возобновлялись, а ношеная одежда бесследно исчезала. Не шкаф, а мечта для неряхи и лентяйки.
Любой архитектор, маститый или студент-недоучка, определил бы строение как типовую многоэтажку. Но на этом сходство заканчивалось. Если потянуть за ручку-балкон, комнаты, как ящики комода, свободно выдвигались наружу. Гоору, конечно, такое под силу. Непонятно зачем, но автору идея нравилась. Да и вообще, по убеждениям Алекса, он создал райские условия. Целых десять звезд! Не сравнить с манежем в гнезде-коммуналке, где Мария, на птичьих правах, делит с рептилией житьё-бытьё. Его же собственный дом так и вовсе – лачуга.
* * *
– Я не отвлекаю тебя, Александр? – спросил дракон. – Вижу, ты занят общественно полезным делом.
– В чём каверза, Гоор!? – огрызнулся тот.
– Заметил, с бассейном на плато ты преуспел. Все колонны заменил кариатидами. Ожидал застать тебя на стройплощадке. – Дракон ощерился. – Ведь женский терракотовый полк нуждается в плаце для построения.
Алекс достал из кладовой Эгоплеромы осколок стекла и ржавый гвоздь. Провёл две глубокие царапины, затем ещё одну. Взглянул на дракона. – Ладно, бесполезно. – Избавился от инструмента. – Думаешь, Эгофрения страдает мимикрией к земной реальности? Нет же, дракон, ты сильно заблуждаешься.