Перезвон металла колец под шорох материи шторки примерочной заставил Алекса обернуться. Почти с минуту он простоял вполоборота, принимая решение, после нехотя вернулся к кабинке. Заглянул.
Скомканное платье свисало с крючка, нижнее бельё частично валялось на полу, частично прикрывало её тело. Сама владелица вещей, прислонившись к зеркалу, смотрела сквозь бывшего мужа отстранённым стеклянным взглядом.
Алекс догадался о причине. Пребывание супругов вне алгоритма Эгофрении разорвало их связь, заставив перестать узнавать друг друга. Теперь он намерен вернуть их системе, восстановив нить прерванных событий. – Это твой муж. Будь к нему милосердна! А ты, затем, когда закончите, помоги жене подобрать наряды. Сегодня ты олигарх! Этот отдел, да ладно, что уж там, весь универмаг, отныне твоя собственность!
О дочери родителям напоминать не стал – теперь они ею брошены, а мама её – случайная женщина.
* * *
Алекс нежился в любимом кресле на причале. На дубликате лежбища поблизости, окунув хвост в воду, притворялся, будто отдыхает, дракон.
– Александр! – Гоор привстал. – Пора готовиться к церемонии. Скоро выведу Марию в свет! – Расправил крылья. – Впервые в новом для неё формате.
Когда Алекс смог почти забыть о его существовании, дракон вернулся. Из манежа, чьи габариты в последние недели утратили актуальность, на поляну высыпала Мария во всём ярком и разноцветном. Если не особо присматриваться к лицам, создавалась полная иллюзия – группа детишек на прогулке. С размером одежды для Марии, в чём Алекс успел убедиться, он угадал – тютелька в тютельку. Заострять внимание на мелких коррекциях, внесённых Гоором, не стал, счёл пустым занятием. Всю славу оставил себе.
* * *
Игровую площадку возле нового дома Марии Алекс обустроил с учётом её самобытности. Для каждой ипостаси там нашлось персональное занятие. Большинство привычных детских забав, в числе которых прятки и догонялки, по понятным причинам в расчёт не принимались. Множество развивающих игр вроде шашек, шахмат или карт также не подходили для ипостасей. Предложи такой на любой интерес пульку расписать – сумасшествие. Кое-что выборочно, отвергая чинимые естеством Марии препятствия, адаптировать всё же удалось. К примеру – баскетбол, правда, изменить пришлось суть игры. Нетронутым осталось лишь название.
Алекс наблюдал за Марией, монотонно покачиваясь в дубликате любимого кресла. Низкорослое древо, укрывавшее его от солнца, изображало ракушку из плотно переплетённых и цветущих павлиньими перьями ветвей. От первоначального варианта, питавшего крамольные мыслишки о группе наложниц с опахалами, пришлось отказаться. Дракон настоял. Аргументы «за» тот признавал несостоятельными, с антиподами – соглашался.
Теперь, когда Мария подросла и научилась говорить, Алекс добровольно поделил с Гоором обязанности няньки. Охотно работал сверхурочно и зачастую без выходных.
Необъяснимая связь внутреннего мира Марии с реальностью поначалу завораживала Алекса. Его сознание отказывалось воспринимать её как многоликое существо из независимых личностей и уж тем более представлять, как эти личности обсуждают пережитое. Тем паче – коллективным разумом, чьё решение обязательно исполнению для всех.
Два глаза дают максимальный обзор. Стоит зажмурить то левый глаз, то правый, возникает сдвиг точки обзора и картинка прыгает. Человек от рождения видит мир перевёрнутым, и ничего – мозг исправляет ошибку. Поверим земным учёным на слово. Что мешает Марии воспринимать объективность одномоментно сорока восьмью глазами? Ну, иль меньшим количеством, если их часть прикрыта. То-то и оно! Круговой обзор хамелеона да фасеточные очи стрекозы – те ещё инструменты созидания.
Поразмыслив, Алекс вывел теорию: сознание Марии и его собственное – одной природы. Разницы нет. Разве что возможность разглядывать свои уши без зеркала или кусать локти – это детский максимализм, а он, будучи взрослым, в таком не нуждался.
– Маша!? – позвал Алекс.
Ипостась Марии, сидевшая напротив, откликнулась: отложила книгу и повернула голову. Остальные не отреагировали вовсе, не прервали занятий.