– Тебе показалось. Я ничего не говорил, – натянуто улыбнувшись, возразил маг.
Айноу ничего более не сказал и снова отвернулся к своим вещам.
«Быть того не может, – испуганно подумал Камаранелли. – Он прочёл обрывки моих мыслей. Но как? Неужели он настолько силён, что способен на такое в столь юном возрасте? Хотя, чему тут удивляться. То, что таится у него внутри, способно и не на такое. Он и сам, наверное, ещё не понимает, что из себя представляет. Нужно быть при нём аккуратнее».
– Ну, вот опять, – воскликнул Айноу, настороженно посмотрев на учителя через плечо, – опять я слышал что-то. На это раз об обрывках мыслей. Вы точно ничего не говорили?
Камаранелли испуганно сглотнул, поняв, что допустил оплошность.
– Да нет же. Я молчал. Ты, видимо, сильно утомился, Айноу. Тебе бы нужно отдохнуть, поспать немного. Всё-таки непростая ночь выдалась.
– Возможно, – недоверчиво кивнул ученик.
«Больше никаких мыслей, Йорген! Не здесь и не сейчас».
Айноу и на этот раз всё услышал, но промолчал. Лишь ехидная улыбка скользнула по его лицу. Хитрый парень быстро делал выводы.
– Что-то и я немного устал, – сказал Камаранелли, отложив свиток и перо на стол. – Лучше займусь книгами позже. Больше толку будет. Мне бы тоже не помешало немного поспать.
– Как вам будет угодно, учитель, – учтиво ответил Айноу.
– В ближайшее время сюда прибудет караул, который будет тебя охранять от шпионов и прочих любопытных глаз. Сейчас как раз пойду распоряжусь об этом. Жди меня через три часа. Обсудим ещё кое-какие организационные вопросы. А пока, изволь откланяться.
Без промедлений Камаранелли поспешил покинуть покои Айноу, заперев за собой дверь. Избранный медленно подошёл к ней и вставил свой ключ в замок. Странности, начавшиеся с ним при переходе в тайный кабинет, продолжались.
– Я могу читать его мысли, я видел обрывки его воспоминаний, я воистину велик, – расплылся он в улыбке. – Глупый Камаранелли боится меня. Он знает, что отныне я – величайший маг в этом Храме. Он чувствует себя ничтожеством в моём присутствии. Но то, что он думает, мне не по нраву. Зло? Он вправду полагает, что внутри меня зло? Что ж, мы ещё узнаем, что это на самом деле…
***
Слухи о переселении Айноу разнеслись по Храму довольно быстро и уже к полудню обросли невероятным количеством подробностей и небылиц. Кто-то из студентов утверждал, что Айноу виновен в измене, и его ждёт суд Его Всесилия. Кто-то говорил, что Айноу стал шпионом, и теперь ему предстоит сложнейшая миссия в Храме илларионитов. Кто-то верил в то, что под личиной рыжеволосого паренька скрывается опытный старый маг. И лишь немногие полагали, что всё это каким-то образом связано с Реггилиумом. Наряду со студентами из уст в уста эти версии передавали и опытные маги, многие из которых уже прознали о повышении Шермана Шита и путём несложных логических цепочек сопоставили два события друг с другом. Официальных заявлений от Валькерия Викента или же от Архимага Камаранелли пока ещё не было. А сам Шерман Шит предпочитал хранить молчание. Правда, получалось это у него до поры, до времени.
Шерман Шит, как и положено было магу его ранга, облачённый в новенькую светло-жёлтую мантию с гербом, обозначавшим его причастность к Совету Верховных, неуверенной походкой шёл по своим делам и смущённо отводил глаза каждый раз, когда ловил на себе любопытные взгляды встречавшихся ему на пути студентов и магов. Непривыкший к подобному вниманию алхимик был очень взволнован, но в то же время впервые испытывал за себя гордость – наконец-то долгие годы его кропотливых трудов принесли свои плоды, и он вознёсся на самый верх иерархической лестницы.
Проходя мимо группы ожидающих лекции студентов кафедры боевых магов, Шерман внезапно остановился – то, что он услышал в их разговоре, пришлось ему не по нраву.
– И чем он так угодил Его Всесилию? – недоумевал один из студентов.
– Илларион его знает, – отвечал другой. – Может донос какой сварганил на кого из магов – вот и милость заслужил.
– Тогда шумиха бы поднялась, знаешь какая, – возразил первый, – а пока всё тихо. Только вот никто не знает, куда переселили Айноу, и почему именно его. Вон, об этом уже и картографы болтают, и стихийники.