– Да бросьте вы! Тут же всё очевидно, – вступил в беседу третий. – Видели, как он загадочно улыбался, когда вещи собирал? Готов биться об заклад, он точно – «Тот, кто должен найти камень». Просто так сам Архимаг Камаранелли за ним бы не явился!
– Не мели чепуху, – махнув рукой, фыркнул первый. – Чем Айноу лучше нас? Разве у него есть какие-то таланты, чтобы стать избранным? Он всего лишь наглый выскочка.
– А что? Вполне возможно, – произнёс ещё один студент. – Мы понятия не имеем, какими силами должен обладать избранный, ибо знаем о нём только из древних легенд. А что, если Айноу и вправду тот самый?
– Бред! – стоял на своём первый. – Не может Айноу быть тем самым. Ну не может. Вот я, например, другое дело.
Тут в оживлённый спор вмешались и остальные студенты. В коридоре поднялся гам.
Шерман Шит, всё это время наблюдавший за диспутом со стороны и слышавший большую часть разговора, наконец, не выдержал и направился прямо к группе спорящих. Терпеть подобные разговоры об Айноу, новоиспечённый верховный маг Совета более не мог. Некогда кроткий маг собрал все свои силы, намереваясь покончить с этим балаганом, и громко воскликнул:
– Прекратить разговоры!
Студенты мигом смолкли и обернулись, увидев перед собой знакомого им по курсу алхимии Шермана Шита, известного под прозвищем «тишайший», – мага, который никогда ни на кого не повышал голоса и на всех лекциях выглядел как неуверенный в себе первокурсник, нежели как опытный волшебник. Многие из них не воспринимали его всерьёз, но завидев его новое облачение верховного мага, встали в ряд и виновато отвели глаза.
Увидев подобную реакцию, Шерман на мгновение опешил, забыв, что хотел сказать, но совладав с собой, ещё громче и отчётливее, так чтобы его слышали и все остальные в этом лекционном крыле, продолжил:
– О чём у вас тут шла речь?
– Да так, о пустяках, – нашёлся с ответом тот студент, что не верил в уникальность Айноу.
– О пустяках? – Шит прищурил один глаз, делая вид, что презирает подобную низкосортную ложь. – А мне послышалось, что это были отнюдь не пустяки, господин Фальк из Геманна, а очень дерзкие и аморальные высказывания. Что вы мне на это ответите?
Студент молчал, понимая, что Шит всё слышал, и отпираться нет никакого смысла. Алхимик буравил его взглядом, наслаждаясь моментом правосудия.
– Ну? – сказал он после паузы. – Что вы скажете, любезный? Я слышал ваши речи. Вы говорили об Айноу и причём в очень нелицеприятном свете. Что вы мне ответите? Я спрашиваю не только господина Фалька, я спрашиваю каждого из вас!
– Я… Я был не прав, – виновато ответил покрасневший до самых кончиков ушей студент.
– Вы сказали, что вы лучше Айноу. Не уточните, чем же? – продолжал давить на него Шит.
– У меня нет на это ответа. Я просто сглупил. Просите, мэтр, – затараторил студент.
Шерман понял, что справедливость восторжествовала, а клеветники и болтуны пойманы с поличным. Теперь ему оставалось завершить начатое речью о том, кто такой Айноу, и какова его роль в судьбе Храма викентийцев.
– Вы понятия не имеете о том, кто такой Айноу и, тем не менее, имеете наглость делать о нём какие-то заявления! – торжественно воскликнул Шит, глядя поочерёдно на каждого из студентов.
– Так может, ты нам пояснишь то, чего мы не знаем, Шерман, – раздался за спиной алхимика холодный голос.
Шит вздрогнул и обернулся. Медленной вальяжной походкой к нему приближался широкоплечий человек в точно такой же мантии верховного мага. Заложив руки за спину, он смотрел на алхимика сверху вниз и каждым своим движением излучал уверенность и силу. Мага звали Макхаббит. Он являлся одним из первых учеников Камаранелли, уже полсотни лет входил в Совет Храма и был известен своей решительностью, суровостью и жёстким неприятным характером.
При виде Макхаббита вся отважность алхимика вмиг улетучилась. Он, как и многие маги, опасался этого человека.
– Что же ты замолчал, Шерман? – ухмыльнулся Макхаббит, поравнявшись с алхимиком.
– Доброго утра, Макхаббит, – кротко ответил Шит, позабыв о провинившихся студентах.
Приветствие алхимика Макхаббит проигнорировал. Он посмотрел на студентов суровым взглядом. На гладковыбритом лице мага проступила улыбка – ситуация, в которой Шерман Шит кого-то отчитывает, показалась ему очень забавной.