Между тем, помимо развития военных и политических отношений, зимой 1944–1945 гг. вновь был поднят вопрос о будущем статусе Косова и Метохии. Оживились споры 1942 г. с упоминанием устного обещания, данного М. Поповичем, о том, что после войны Косово и Метохия перейдут к Албании[107]. Еще летом 1944 г. в Албании был достаточно широко распространен тезис о будущем объединении Югославии и Албании. Югославские государственные интересы в тот период заставляли в новой ситуации занять позицию, которая позволила бы избежать уравнивания Югославии и Албании. В самом албанском руководстве раздумывали о присоединении Косова и Метохии, но избегали говорить об этом открыто. Албанские коммунисты подходили к данному вопросу с позиций интернационализма, права нации на самоопределение вплоть до отделения[108]. Одновременно еще сохранившиеся албанские прозападные организации говорили о необходимости присоединения Косова и Метохии к Албании. По свидетельству члена югославской военной миссии в Тиране Нияза Диздаревича, та идея была глубоко жива в албанском народе[109].
Важный шаг в югославо-албанском сближении сыграло и подписание 20 февраля 1945 г. в Белграде двух договоров между Временным правительством Албании и Национальным комитетом освобождения Югославии[110]. Один, который касался совместной борьбы против Германии, реально представлял основу будущего военного союза, связывавшего Югославию и Албанию обязательствами в случае нападения третьей стороны[111]. Второй договор предусматривал обмен промышленными товарами, в том числе предполагал, что Албания будет предоставлять Югославии излишки нефти, бензина и других производных нефтедобычи, а югославская сторона будет поставлять в Албанию кукурузу, пшеницу и сахар[112]. Оборонительным договором Югославия в действительности гарантировала независимость Албании в условиях, когда ей угрожала опасность со стороны Греции, которая в конце войны все чаще осуждала предыдущее албанское правительство за соучастие в итальянской агрессии против Греции в 1940 г. Албанские опасения усиливались и планами греческого правительства разделить Албанию между Грецией и Югославией. Югославо-албанский договор о военном союзе формировал основу создания необходимых условий для будущих федеративных отношений Белграда и Тираны.
Помимо идеи о Балканской федерации на отсрочку решения косовской проблемы оказало влияние сотрудничество косовских албанцев с немцами[113]. В декабре 1944 г. в центральных районах Косова вспыхнуло массовое вооруженное восстание, подавленное частями НОАЮ только в декабре 1945 г. при помощи присланных дополнительных подкреплений и введения военного управления[114]. Это восстание организовала и возглавила Вторая Призренская лига с целью подготовки этнически чистого пространства будущей Великой Албании при поддержке со стороны немецких оккупантов, предоставивших албанским отрядам оружие. Немецкое военное руководство надеялось использовать восстание для сохранения собственных сил, которым приходилось отступать с неудобных стратегических позиций[115]. Не следует исключить и того, что в этом восстании была заинтересована и британская сторона, вовлеченная в тот момент в начальную фазу гражданской войны в Греции и подавление зимой 1944–1945 гг. в окрестностях Афин сил ЭЛАС. Как считал известный югославский историк Б. Петранович, такое развитие событий отвечало интересам англичан, поскольку происходило в болевой точке Балкан — в треугольнике между Сербией, Черногорией и Македонией, где существовала опасность вмешательства со стороны возможных вооруженных союзников греческого ЭАМ, которыми, по понятным причинам, были югославские и албанские коммунисты[116]. Разгром албанского восстания отсрочил решение косовского вопроса, так как было необходимо время, чтобы обеспечить снижение межнациональной напряженности и некоторое упорядочение обстановки в этой области, а также уничтожить группы балистов, которые действовали в горных районах Косова и Метохии, или отступая в Грецию, или присоединяясь к силам полковника Мухарема Байрактара на севере Албании[117]. По данным югославских военных, в пограничных областях вплоть до середины 1946 г. действовали около 1370 балистов, организованных в небольшие отряды[118]. К концу 1946 г. численность балистов снизилась до 480 человек, главным образом благодаря усилиям югославских сил госбезопасности, а также из-за разочарования самих членов албанских бандформирований. Но балисты упорно продолжали вести пропаганду среди местного населения, обещая скорое присоединение к Албании югославской территории, населенной в значительной степени албанцами[119].