Весной 1945 г. на политической карте Юго-Восточной Европы появилась Республика Сербия, для которой Косово и Метохия имели особое значение как часть бывшей «Старой Сербии». Значение этого фактора особенно выросло в конце 1944 г., так как в тот момент Сербия оказалась главным пространством декларируемой политики компромисса. Косовский вопрос для сербского населения был очень чувствителен. Особенно возражали против идеи передачи Косово и Метохии Албании сербские буржуазные политики, которые в конце 1944 г. вступили в единый народно-освободительный фронт. В то же время албанское население, как большинство в Косове и Метохии, опасалось возможности повторения ситуации 1941 г., в условиях подавленного албанского восстания ставшей благодатной почвой для расширения балистской пропаганды о необходимости предотвратить возвращение сербских колонистов в Косово и Метохию силой оружия[120]. С другой стороны, это порождало недовольство сербских и черногорских колонистов, которые не могли вернуться к своим землям, с которых они были изгнаны. Возвращение колонистов было официально запрещено МВД ДФЮ 6 марта 1944 г. Департамент внутренних дел НКОЮ, который возглавлял Владо Зечевич, направлял колонистов в Воеводину вместо Косова. Сопротивление возвращению колонистов подогревалось и со стороны албанцев, которые находились и в органах новой власти. С принятием специального закона о ревизии решений о выделении земель колонистам и земельным арендаторам в Македонии и Косовско-Метохийской области специальные совместные союзные и местные комиссии пытались сделать невозможным возвращение тех лиц, которые получили землю от предыдущих режимов[121]. Примерно 10–11 тысяч семей колонистов лишились права вернуться. Так было узаконено изгнание сербов и черногорцев из этих районов в 1941 г. Вскоре новые власти приступили к проведению аграрной реформы, призванной наделить албанских крестьян землей, которая до того находилась в собственности турок, албанцев, а также крупных сербских землевладельцев и Сербской православной церкви[122]. Одновременно на территории Косова и Метохии осталось большое число албанских семей, которые в годы войны из-за открытых границ беспрепятственно здесь поселились без разрешения югославских властей и получения югославского гражданства, воспользовавшись развалом и оккупацией Югославии[123]. Этим была практически завершена основная фаза албанизации указанных территорий, начатая апрельским (1941 г.) поражением армии и провалом проекта королевской Югославии в 1941 г., что привело в итоге к радикальному изменению этнической и демографической структуры Косово и Метохии[124]. Албанское расселение в Косове и Метохии продолжилось и после завершения войны[125].
Для снижения температуры кипящих страстей в югославоалбанском межэтническом конфликте предлагались различные способы. Руководство югославских коммунистов считало, что для этого нужно максимально быстро решить аграрную проблему албанцев. Эту точку зрения разделяло правительство Албании[126]. Кроме того, руководство югославских коммунистов настаивало на строгом исполнении решения о запрете возвращения сербских колонистов в Косово и Метохию. Кроме того, на учредительном съезде компартии Сербии (8–12 мая) было совершенно определенно заявлено, что одним из направлений работы сербских коммунистов будет и борьба против великосербского гегемонизма. Это, помимо прочего, имело целью убедить албанское руководство и население в твердом намерении не допустить повторения предшествующей великосербской политики. На этом же съезде произошло объединение партийных организаций Воеводины, Сербии, Косова и Метохии, что дополнительно повлияло на интеграцию косовско-метохийского пространства в границах Сербии и Югославии[127]. В самом Косове предполагалось отказаться от преследования бывших албанских повстанцев, а часть из них, виновных в меньшей степени, вернуть к нормальной жизни и даже включить в органы местной власти[128]. С учетом небольшого процента албанцев в составе КПЮ были снижены критерии приема в нее новых членов. По сведениям из доступных источников, на всей территории Косова и Метохии в апреле 1945 г. насчитывалось около 1700 членов КПЮ, из них всего 300 албанцев[129]. Это была ошибка, приведшая впоследствии к конфликту. Прием в партию тех, кто в годы войны вел себя «сомнительным» образом, привел к дальнейшему развитию жесткого и бескомпромиссного албанского сепаратизма, который в 1960-е годы проявился в полной мере[130]. КПЮ, в соответствии с основными принципами провозглашенной ею национальной политики, всемерно содействовала национальной эмансипации албанцев в сфере культуры, а также в политическом отношении, включая даже на какое-то время создание национальных организаций Албанского народного фронта[131]. Определенная албанизация этого пространства происходила и вследствие направления в Косово и Метохию по просьбе областного комитета КПЮ преподавателей из Албании, которые в трех гимназиях — в Пече, Призрене и Приштине — преподавали албанский язык[132].