II
КОНФЛИКТ (1948–1956 гг.)
Советско-югославский конфликт и укрепление советского влияния в Албании (1948–1953 гг.)
Кризис в югославско-албанских отношениях на рубеже 1947–1948 гг. хронологически совпал с генезисом конфликта между СССР и Югославией. Югославское партийное руководство с самого начала увязывало свои отношения с Албанией с конфликтом с Советским Союзом. Особое значение для окончательного оформления позиции Югославии имело заседание Политбюро КПЮ 9 мая 1948 г. Наряду с решением дать отрицательный ответ на письмо ЦК ВКП(б) и отказаться от поездки делегации КПЮ в Бухарест на заседание Информбюро, рассматривался вопрос об отношениях с Албанией. Двусторонние контакты предстояло строить по-новому — на основе межгосударственного договора и связанных с ним двусторонних договоренностей, что окончательно положило бы конец прежней практике и в то же время защитило югославские вложения в эту страну[305].
В это время Политбюро ЦК ВКП(б) приступило к анализу реальных масштабов югославского экономического и культурного присутствия в Албании, по-видимому, понимая степень активности Югославии в этой стране, но одновременно и возможности изменения ситуации в Албании и ее нового сближения с Югославией. Советскими экспертами тщательно был изучен албанский пятилетний план и перспективы его реализации, состояние торговли и промышленности, развитие культуры, образования и транспорта, а также деятельность совместных культурных обществ «Югославия — Албания» и «СССР — Албания»[306]. Был сделан вывод, что югославские позиции в Албании очень сильные и хорошо укорененные, но что обстановка в Политбюро КПА сложная: часть его членов убеждена, что югославское влияние мешает развитию Албании, причем сторонники данной точки зрения составляют большинство в компартии Албании, они преданы Советскому Союзу и ВКП(б).
С начала возникновения советско-югославского конфликта Албания, хотя и не являлась участницей совещаний Коминформа, играла важную роль в отношениях между Югославией и странами восточного блока. Сам факт, что открытая фаза кризиса в отношениях Белграда и Москвы началась именно в связи с албанской политикой Югославии, придавала этой стране особое значение. Агрессивный тон антиюгославских заявлений албанской стороны, слепое подчинение Советскому Союзу, так же как и откровенно сформулированные территориальные претензии к Югославии, обозначили путь, которым пошло албанское руководство, и определили основной вектор его политики в отношении Югославии.
Албанские верхи не упускали случая, чтобы обвинить югославскую партийную элиту в троцкизме, предательстве социализма, согласии с опекой империалистов. В этих нападках особенно отличались Энвер Ходжа и член Политбюро АПТ Того Нуши[307]. Наиболее крупным событием, которое албанская сторона использовала для агрессивной кампании против Югославии, стал Второй съезд молодежи, состоявшийся в Тиране в сентябре 1949 г. На съезде присутствовали и представители союзов молодежи других стран социалистического лагеря. Наряду с лидером албанской молодежи Рамизом Алией, который в уже привычных выражениях критиковал Югославию, особенно отличился китайский представитель, обвинивший КПЮ в «продаже интересов Югославии империалистическим колонизаторам». Его поддержали венгерский и болгарский представители[308]. В дни празднования очередной годовщины Октябрьской революции в 1949 г. Мехмед Шеху сделал резкий выпад против югославского партийного руководства, назвав его «бандой фашистов и террористов и вражеской агентурой, которая действует вопреки интересам стран народной демократии и СССР»[309].
Большое значение для югославско-албанских отношений имело начало судебного процесса над Кочи Дзодзе, обвиненного в измене родине и работе «на Югославию». Поскольку большая часть процесса проходила в закрытом режиме, югославская дипломатия собирала сведения о нем из вторых рук. Начало процесса знаменовалось полученным в результате применения физического воздействия признанием Дзодзе в том, что он действовал по приказам Светозара Вукмановича-Темпо, Велимира Стойнича, Йосипа Джердже и других югославских представителей в Албании с целью скомпрометировать ЦК КПА, лично Энвера Ходжу и подчинить Албанию Белграду. Устроители процесса пытались доказать вмешательство Югославии во внутренние дела Албании путем осуществления проекта Балканской федерации[310]. Албанские власти помимо намерения учинить суд над Дзодзе считали своей задачей осудить югославскую внешнюю политику, ее экономическое, государственное и общественное устройство, а также ее видных государственных и политических деятелей. Это неоднократно отмечалось в югославской печати[311]. Югославская дипломатия также констатировала, что целью этого судебного процесса являлась компрометация политики Югославии в Албании, разжигание ненависти к югославам у албанского народа. Кочи Дзодзе, как главный обвиняемый на процессе, был приговорен к расстрелу, а остальные подсудимые — Панди Христо, Васко Леци, Нури Хута и Васо Митролёрди — получили от пяти до 20 лет каторжных работ[312]. Им вменялись в вину прямые контакты с «югославскими троцкистами» с целью создания шпионской сети на территории Албании, свержения власти в стране и установления югославских политических и экономических порядков[313]. Процесс по делу Дзодзе нанес серьезный удар по албанской политике Югославии. Вместе с этим албанское руководство действиями против Дзодзе пыталось также отвлечь внимание общества от тяжелых экономических проблем, с которыми Албания столкнулась в то время. Югославское правительство стремилось представить казнь Дзодзе как расправу Ходжи с той частью партии, которая не одобряла конфликт с Югославией и выступила против разрыва политических, экономических и культурных связей с ней[314].