На страницах югославской печати этот судебный процесс приравнивался к расправам с противниками режима в нацистской Германии[315]. В свою очередь, Ходжа регулярно информировал советского посланника в НРА Д.С. Чувахина о подготовке и ходе процесса и получал от него инструкции по его организации как политического действа для достижения «нужного» результата[316]. Помимо Дзодзе летом 1949 г. был арестован и осужден как югославский шпион начальник разведывательного управления Генерального штаба Албании полковник Хамди Кепи. Его арест вызвал в вооруженных силах Албании серьезные волнения, которые в соответствии с советским инструктажем были быстро подавлены самыми жесткими мерами[317].
В то время как албанское правительство активно занималось антиюгославской пропагандой, югославская сторона стремилась укрепить свои позиции в Албании путем обновления дипломатического аппарата. Хотя нового югославского посла, молодого и перспективного дипломата Якшу Петрича, прибывшего в Тирану 18 апреля 1949 г., ждал холодный прием, он сразу же приступил к исполнению своих обязанностей[318]. В соответствии с общепринятым дипломатическим протоколом он попросил о встрече с Энвером Ходжей, но, не получив в течение месяца ответа, отозвал свою просьбу[319]. Уже 7 мая Петрич имел весьма неприятную беседу в албанском МИД с помощником министра Мифти. Югославский дипломат резко протестовал против постоянной слежки за персоналом его дипмиссии со стороны албанской службы безопасности, а также против затягивания решения вопроса о репатриации югославских граждан. Он получил в ответ лишь общие отговорки и отрицание какой-либо слежки[320]. После вручения верительных грамот Петрич посетил с формальным протокольным визитом посланника Чувахина. В ходе краткой беседы он призвал к укреплению отношений между Югославией и СССР[321], что соответствовало югославской политике сдерживания конфликта. 4 мая Чувахин с ответным визитом посетил Петрича, интересовался содержанием беседы югославского посла с албанскими политическими деятелями и пытался выведать истинную причину его миссии в Тиране. У Петрича сложилось впечатление, что советская сторона опасается изменения позиции албанского руководства по отношению к Югославии и возможного нового сближения двух стран[322].
Разрыв отношений с Югославией больно ударил по албанской экономике, которая до этого почти полностью основывалась на кооперации с Югославией. Албанское правительство стремилось преодолеть сложившееся положение развитием экономического сотрудничества с другими странами народной демократии. Поэтому оно выразило желание присоединиться к только что созданному Совету экономической взаимопомощи (СЭВ), направив 8 февраля письмо правительству Советского Союза с заявлением, что Албания «твердо стоит на антиимпериалистических позициях и стремится противостоять иностранному экономическому давлению», прямо намекая на свою предшествующую экономическую привязанность к Югославии[323]. Чувахин уже 21 февраля 1949 г. официально оповестил албанское правительство о решении учредителей СЭВ принять Албанию в эту организацию на правах ее полноправного члена. Албанская сторона широко освещала это событие[324]. 10 марта 1949 г. Ходжа обсудил с Чувахиным возможные направления деятельности Албании в СЭВ и получил совет налаживать всестороннее экономическое и политическое сотрудничество со странами-участницами[325].
В середине 1949 г. Ходжа провозгласил новый курс албанской экономической политики. Обвиняя Югославию в тяжелом экономическом положении Албании, Ходжа выдвинул перспективный план преодоления трудностей на основе развития договорного сотрудничества с Советским Союзом и странами народной демократии, причем СССР должен был взять на себя большую часть помощи НРА, а остальные социалистические страны — поставлять ей продукты сельского хозяйства и товары легкой промышленности[326]. Албанский руководитель сообщил о начале строительства нефтепроводов и нефтеперерабатывающих предприятий, текстильных фабрик и сахарных заводов. Договоренность об этом была достигнута еще во время его визита в Москву в 1947 г., но реализация проектов запаздывала[327]. Албанская сторона постоянно обвиняла власти ФНРЮ в проведении колонизаторской политики, настаивая на увеличении площадей, отводимых под технические культуры, несмотря на то что и сами югославы расширяли посевы технических культур[328]. Для того чтобы увеличить производство таких культур, на протяжении 1949–1950 гг. в Албании работали несколько групп советских специалистов, однако их усилия по модернизации сельского хозяйства не дали значительного результата[329]. Несмотря на постоянную советскую помощь, сами албанцы не прилагали должных усилий для реализации намеченных планов и рекомендаций. Энвер Ходжа в беседе с представителем ВКП(б) в Тиране В. А. Кареткиным 27 декабря 1951 г. в очередной раз попросил увеличить советскую экономическую помощь Албании. В ответ Кареткин жестко изложил позицию Москвы: СССР готов помочь, но и албанцы, со своей стороны, должны потрудиться и создать условия для собственного экономического роста[330]. Тем не менее, албанский хозяйственный план на 1953 г. основывался на значительной советской экономической помощи[331].