Дипломатические службы восточноевропейских стран по-разному реагировали на начало нового противостояния. 14 марта болгарский посол в Тиране Атанасов в разговоре с югославским коллегой резко раскритиковал политику Югославии в отношении Албании, заявив, что нельзя ожидать от албанцев, чтобы они относились к югославам так же, как и к болгарам, с которыми они плодотворно сотрудничают. Исправить ситуацию, по мнению Атанасова, могла бы встреча на высшем уровне[607]. Болгарский торговый атташе Станчев в разговоре с секретарем югославского посольства Урошевым утверждал, что Белград перегибает палку и преувеличивает прегрешения албанцев, от которых, в принципе, сложно добиться взаимности, так как они все больше зависят от СССР[608]. Похожей позиции придерживались и сотрудники посольства ГДР в Тиране, впрочем, они жаловались на то, что на практике их отношения с Албанией сводились к сфере экономики[609]. Совсем иначе высказался посол Чехословакии Телух, который рассказал Милатовичу, что Энвер Ходжа сказал ему, что хотел бы дружить с Югославией. Телух, сомневавшийся в искренности слов албанского руководителя, опасался общего ужесточения политики восточного блока по отношению к Югославии[610]. Похожим образом рассуждали и остальные чехословацкие дипломаты в Тиране, подчеркивая, что албанцы действуют крайне неуклюже и неискренне. Но Югославии, тем не менее, следовало бы, по их мнению, продемонстрировать добрую волю и сделать первый шаг по пути ослабления конфликта[611]. Венгры, в отличие от пессимистически настроенных чехословацких дипломатов, ожидали югославско-албанского потепления и перехода от деклараций к конкретным шагам, направленным на улучшение двусторонних отношений[612]. Румынские представители демонстрировали полную незаинтересованность и отказывались комментировать югославско-албанский конфликт[613].
Анонсированный визит советского лидера Н. С. Хрущева в Албанию послужил поводом для временного прекращения антиюгославской кампании, развернутой в прессе и выступлениях партийных лидеров с февраля 1958 г. Статьи, разоблачающие югославский ревизионизм, уступили место восхвалению результатов советской помощи Албании. Только в комментариях о достижениях албанского народного хозяйства нашлось место для утверждения, что они стали лучшим ответом «адской клевете западных империалистов и их прислужников — белградских ревизионистов». Впервые за несколько месяцев в юмористическом еженедельнике Hosteni, известном антиюгославскими карикатурами, не оказалось ни одной, высмеивающей официальный Белград и югославское руководство[614]. Причин прекращения антиюгославской риторики было много. Решающее значение имели предстоящий визит советского лидера в Албанию и ясно определенная позиция Москвы по этому вопросу. К числу других, менее существенных, но многочисленных причин следует отнести также результаты Женевской конференции (И мая — 13 июля)[615], ослабление позиций Кремля среди стран третьего мира, а также неэффективность самой антиюгославской кампании и высокая вероятность того, что в результате дальнейшего противостояния всплывут проблемы, решать которые советскому руководству совсем не хотелось. Кроме того благодаря антиюгославской кампании к ее объекту было привлечено избыточное внимание, что в дальнейшем могло иметь для Белграда положительные последствия. Югославия увеличила влияние в Азии и Африке, примирительно высказывалась о Советском Союзе, а также сама по себе занимала важное место в политике Кремля на Балканах[616].
В мемуарах Н. С. Хрущев подчеркнул, что югославско-албанская дуэль, развернувшаяся на страницах прессы, наносила огромный урон всему социалистическому лагерю[617]. По его словам, албанские правители были еще до его визита предупреждены, что советские представители не потерпят антиюгославских выпадов и высказываний на митингах, которые будут организованы в Албании во время пребывания Первого секретаря ЦК КПСС в стране. Подобные выступления, считал Хрущев, не только не способствовали бы умиротворению, но вызвали бы эскалацию конфликта с Югославией на политическом и идеологическом уровне. Поэтому албанцы, которых заранее попросили быть сдержанней, вели себя соответственно, чтобы не обидеть как-либо представителей государства, на которое равнялись и от помощи которого зависели[618]. Таким образом, при подготовке к приему советского лидера Тирана приостановила непосредственные нападки на Югославию. Это обстоятельство отметили в посольстве ФНРЮ в Тиране, сообщив об этом в Белград. По мнению югославов, негативным следовало считать лишь прозвучавшие во время визита утверждения о том, что в 1948 г. СССР освободил Албанию, что уже само по себе оказывалось болезненным выпадом и ясным образом свидетельствовало о том, что позиция Тираны в отношении Югославии существенным образом не изменилась[619].