Алексбат
Жара в Таганроге
Вагон выпустил Павла на перрон, и тот сразу всем телом окунулся в липкую жару, как будто вступил в какую-то плотную вату, обнимающую всего его, улыбнулся на прощание приютившей его проводнице и пошел к выходу в город, поминутно одергивая легкие брюки, которые мгновенно стали прилипать.
«Как же ребята здесь, в такую жару?» – пронеслось в голове.
– Ну вы тут понастроили! Ничего не узнаю, – восхитился Павел после того, как обнялся с худощавым молодым мужчиной своего роста, который его встретил у выхода на привокзальную площадь. – Ну, Серега, как ты?
– А ты что думал, только Москва прет? Мы тоже развиваемся! Что, плохая площадь? – Сергей раскинул руки.
– Хорошая, хорошая. Ты зубы-то не заговаривай. Как сам?
– Да, Пал Петрович, все норм. Рука работает, плечо даже не болит. Свезло! – Сергей покрутил левой рукой.
За разговорами подошли к зеленому раскаленному на солнце Patrioty, с открытыми дверями стоящему на парковке. Из-за него вышли могучий капитан и белобрысый лейтенант.
– Алексей, позывной Тим, – голосом, соответствующим его фигуре, отрекомендовался капитан.
Павел с опаской пожал ему руку, восхищенно покачав головой. Тим ответил кроткой улыбкой, явно удовлетворенный произведенным впечатлением. Сергей развел руками:
– Вот такие у нас ребята!
–Да уж! – Павел повернулся к лейтенанту, – Павел Петрович, – повторил он, пожимая руку и услышал звонкий ответ:
– Лейтенант Дьяченко, позывной Дьяк! Можно просто Петя, – открыл Петя ровные зубы в обезоруживающей улыбке.
– Значит так, товарищи офицеры! Время не ждет! – обрел привычное для себя начальственное и сейчас вполне веселое и дружелюбное состояние Павел. – Товарищ майор! Разреши по капельке, за встречу. Не зря же я его вез, хороший коньяк, – обращаясь к Сергею, дабы не нарушать субординацию, Павел приоткрыл свой портфельчик и показал головку коньячной бутылки, потом добавил, – а-то как-то не по православному.
Сергей вздохнул, хотел что-то сказать, но увидев щенячьи глаза своих офицеров, махнул рукой.
– Ну а ты куда лезешь? За руль сядешь, – просящий взгляд лейтенанта на майора не подействовал.
Выпили.
– Классный коньяк! Теплый, в самый раз! – смачно чмокнул губами Тим.
– А теперь ближе к телу, как говорится. Перво-наперво, ты рапорт по беспилотникам подал? – обращаясь к Сергею спросил Павел, передавая ему початую бутылку.
– Ну конечно, как договаривались, за соответствующей датой с полным анализом данных, что мои собрали, – ответил Сергей, он же майор Голубев.
– Его движение знаешь? – деловито продолжал Павел, поймав на себе уважительно-вопросительные взгляды младших офицеров; ничего себе, он, можно сказать, допрашивает нашего майора. – Где он сейчас может быть?
– Полагаю у нашего генерала. Когда и куда дальше – не знаю. Считаю, он долго тянуть не будет, не в его правилах. Ну а там?.. Ты лучше меня знаешь, как там по инстанциям, – также четко ответил Голубев.
– Да представляю, к сожалению, – уныло протянул Павел, – может сейчас будет быстрее, очевидная ведь тема. Ну да ладно, мы делаем то, что надо, а там будь, что будет, – бодро продолжил он, не желая разводить пессимизм в связи со всем известным блужданием документов по коридорам разных ведомств (не уместен он здесь и сейчас!), затем спросил: – А ты что, кстати, в вольном?
– Так надо сегодня, – ответил Голубев.
– Тогда держите.
Из полиэтиленового пакета, который все это время был в его руках, Павел достал обувную коробку.
– Здесь 73 микросхемы. Я их, на всякий случай, фольгой проложил от статики.
– Ух ты, 73 птицы! – радостно воскликнул лейтенант.
– Ну, наверняка брак будет. Мы же их не пробовали, не прошивали, они целик. Распайка ножек тоже есть: на какие-то рукописная, на какие-то заводская.