– Пал Петрович, красава! И где ж ты их нашел? – изумился Голубев. – Их же, наверно, лет сто, как не выпускают.
– Это точно. Их Винница делала.
– Как Винница? – округлились глаза у Пети.
– Ну как, как? Советский Союз на излете жизни лучшие свои заводы по микроэлектронике поставил на Украине.
– И что, они сейчас работают? – удивление лейтенанта только выросло.
– Ну Петр, – Павел по-доброму приобнял лейтенанта, – ты об этом лучше товарища майора спроси.
– Пал Петрович, ты не ответил. Мне прям жутко интересно, где ты их откопал? – с нескрываемым удивлением опять спросил Голубев.
– Когда мы с тобой, майор, на прошлой неделе по телефону переговорили, и ты обмолвился, что будешь в Ростове, я бросил клич и народ быстренько откликнулся. Где-то в неликвидах, где-то у радиолюбителей по домам.
– Ну спасибо тебе, Пал Петрович, вот спасибо! К тому же сам приехал, мог бы прислать кого-нибудь, не мальчик же, начальник.
– А повидаться… К тому же, кого я пришлю в выходной?
Он отвернулся. Да что он такого сделал по сравнению с тем, что делают эти молодые ребята? Да еще и благодарят его. Он конечно постарше, действительно не маленький начальник, сильный специалист, который сейчас на вес золота, но они-то жизнью рискуют. Уже как второй год этой войны идет и, похоже, будет еще и еще.
– Ладно, – Павел откашлялся, – полагаю, что времени у вас нет. Пора прощаться?
– Пора, – Сергей открыл объятия. – Давай! У нас все хорошо, не переживай.
– Павел Петрович, а вы тоже ничего! – сказал Тим, поводя плечами и показывая, тем самым, что Павел крепкий мужчина. – Да и вообще!
– Капитан!.. Куда мне до тебя. Ладно, береги вас Бог, ребята. Сергей, сообщи мне обязательно, как получилось, сколько бракованных и каков результат.
– Сообщу, Паш, сообщу.
Они еще раз обнялись.
Павел дождался, когда машина выехала с парковки, весело покрутил головой в разные стороны. Что же, дело сделано, он доволен. Быстро нашел микросхемы памяти, хоть и старые, так их и не жалко, разовое использование, плохо, что объем для нынешних задач маловат, так надо просто подумать, ну да у Голубева есть кому подумать. Все его знакомые и знакомые знакомых, которые даже и не в теме, оперативно откликнулись, только он сказал, что это для фронта, выгребли все свои и чужие запасы многолетней давности. Голубев сказал, что будет в Ростове по своим секретным делам, вот они и встретились. Удачно все получилось.
Итак, свободен! Что делать? До вечернего поезда целый день, но сначала надо убраться с солнцепека. Ну и жара! Он достал из своего портфельчика маленькую бутылочку с водой, которую дала ему проводница. Вода была почти горячая, но он все равно всю ее выпил и пошел обратно к вокзальным зданиям. Надо бы что-нибудь перекусить и подумать, чем день занять.
Привокзальная площадь едой не баловала. В единственном киоске, который он увидел, Павел купил ростовскую «аутентичную» еду – хот-дог – и запил квасом из рядом стоящего ларька с гордым названием «Квас Староминский»
В свои сорок восемь Павел был опытным командировочным. Везде, где он бывал по своим делам, а бывал он много где, Павел, как заправский турист, старался по максимуму повидать место, в котором оказывался, но это, как правило, не получалось – его интенсивную загрузку по работе никто не отменял. А тут целый день. Свобода!
«Может мне сейчас обратно? На дневной проще сесть, – размышлял Павел. – Да ну, день до Москвы тащиться, да еще в такую жару. Нет, сейчас не поеду, вечером, как обычно, в поезде переночевал и все.»
Он прошелся по тени до угла здания, выглянул из-за него – там горело солнце.
«Да, прогресс налицо, Ростов тоже прет, как говорит Сергей. Когда же я здесь был? Давно, – думал Павел, оглядывая район, окружающий вокзал. – О, электричка. А что, а не смотаться ли мне в Таганрог? «Где я не был никогда». Сколько туда, час наверно? К вечеру вернусь и как раз на поезд».
Через некоторое время он сидел в почти пустой электричке из четырех вагонов и разглядывал ровные прямоугольники полей и заросли рогоза, то набегающие, то отступающие от полотна железной дороги, которые росли по берегу зацветающей протоки с беспокоящим названием Мертвый Донец. Потом пошло море, скрадываемое берегом и время от времени выглядывающее из-за него.