Впрочем, это лишь эпизоды начинающего набирать силу подпольного промысла. Вскоре в рапортах провинциальных властей появились сведения о вполне профессиональных мастерских, оснащенных необходимыми инструментами для изготовления фальшивых бумажных денег. Таков, например, список предметов, изъятых в 1820 году при аресте шайки фальшивомонетчиков, действующей в Малороссии: «1. Штемпель для печатания 50 рублевых ассигнаций. 2. При нем 14 штучек свинцу. 3. Витая проволока (найдены в имении подпоручика Выродова). 4. Штемпель для печатания 25-ти рублевых ассигнаций. 5. Штемпель для означения кругов на ассигнациях. 6. Таковой же, величины в половину меньше. 7. Четыре куска шиферной доски, на коей вырезаны слова для означения их вокруг ассигнаций. 8. Девятнадцать штучек нумеров к 50 рублевым ассигнациям. 9. Восемь штучек номеров к 25 рублевым ассигнациям (отобраны у отпущенного на волю помещиком Куликовским Петра Шкамерды). 10. Четырехугольная деревянная доска, в которую вделан штемпель»[58]. А в краткой справке по этому делу, сочиненной в 1-м департаменте Малороссийского Генерального суда говорилось, что способ изготовления фальшивок был «доведен до такой утонченности и усовершенствования, что делаемые тут ассигнации достоинств двадцати пяти и пятидесяти рублевых трудно было уже и различить от настоящих»[59]. Надо заметить, что расследование данного дела раскрыло внушительную сеть производства и распространения фальшивых денег. Изготовление фальшивок началось в Харькове в 1811 году. В рапорте полтавского генерального судьи Сенату, отправленном 24 декабря 1820 года, о выявленных преступниках говорилось: «В губерниях Харьковской, Курской, Орловской, Казанской, Могилевской, Нижегородской, Полтавской, Черниговской, Витебской, Санкт-Петербургской и Калужской чрез собственные признания открыто, по оговорам, подозрениям предано суду 105 человек»[60].
В 1839 году главной платежной единицей России стал серебряный рубль. Государственные ассигнации получили статус вспомогательных денежных знаков, все расчеты и всякого рода денежные сделки было предписано производить серебряными монетами. 1 января 1840 года при Государственном коммерческом банке была открыта депозитная касса, выдававшая вкладчикам серебра билеты на соответствующие суммы. Первоначально это были билеты номиналом в 3, 5, 10 и 25 рублей, позднее к ним были добавлены 50 и 100 рублей. Касса действовала до 1 сентября 1843 года. Затем выпуск депозитных билетов был прекращен. В 1841 году в качестве дополнения к депозитным билетам начался выпуск нового денежного знака: «50 рублей 1841 года. Кредитный билет сохранных казен и государственного заёмного банка». Эти кредитные билеты выдавались под залог недвижимого имущества в качестве ссуды и имели хождение наравне с деньгами. Их можно было обменять на серебро. Таким образом, до манифеста 1 июня 1843 года в стране официально существовали бумажные деньги трех типов: ассигнации, депозитные и кредитные билеты.
Манифестом «О замене ассигнаций и других денежных представителей кредитными билетами» было объявлено об учреждении новых номиналов кредитных билетов и замене ими находящихся в обращении ассигнаций и депозиток. «Государственные кредитные билеты, — говорилось в манифесте, — сверх обращающихся ныне пятидесяти-рублевого достоинства для большего удобства в обыкновенных потребностях общежития, учреждаются в 25, 10, 5, 3 и 1 рубль, по утвержденным Нами формам и подписи <…> Билеты пятидесяти-рублевого достоинства также приготовлены будут по новой форме <…> Впоследствии могут быть выпущены билеты и сто-рублевого достоинства». Из обращения предстояло изъять «государственные ассигнации в числе 595 776 310 рублей, что составляет по учрежденному для них курсу 170 221 802 рубля 85 5/7 коп.»[61] и депозитные билеты на сумму 31 483 257 рублей серебром[62].
Замену денег, «дабы не потрясти народных привычек», предполагалось провести «постепенно, без напряжения и без замешательства в обращении». Сейчас сложно в полной мере оценить, насколько проводимая реформа могла потрясти народные привычки. Но с уверенностью можно утверждать, что выпуск новых денег ни в коей мере не отменил «привычку» их подделывать. Народные «умельцы» продолжали изготавливать исключаемые из обращения денежные знаки. В 1859 году управляющий III отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии секретной депешей известил министра финансов, что по имеющимся у него сведениям «в Москве до невероятной степени увеличилось число делателей фальшивых депозиток»[63]. В короткое время фальшивомонетчиками был освоен и выпуск новых банкнот. В 1858 году санкт-петербургский обер-полицмейстер граф П. А. Шувалов писал министру финансов А. М. Княжевичу: «Милостивый Государь, Александр Максимович. Квартальный надзиратель Евреинов донес мне, что в Витебской и других губерниях появились в большом количестве фальшивые кредитные билеты»[64]. В марте 1862 года киевский генерал-губернатор князь И. И. Васильчиков сообщил в министерство финансов «о выпускаемых злоумышленниками в обращение фальшивых государственных кредитных билетах в большом количестве»[65].