– Жень… – выдохнула она. – Ты…
– Я с тобой. До конца.
Он двигался медленно, осторожно. Игрушка заполняла её. Он чувствовал, как её тело пульсирует – изнутри. Как будто два ритма слились в один.
Она начала стонать – низко, глухо, как будто из живота. Её руки блуждали по простыне, по его спине, по игрушке.
– Я вся… – прошептала она. – Вся… между…
– Скажи, – попросил он. – Скажи, что ты чувствуешь.
– Я чувствую… тебя. И другого. И себя. Как будто я – трое. Как будто я храм. А вы – паломники.
Он вошёл глубже. Она застонала. Тихо. Напряжённо. Он почувствовал, что уже близко. Но удержался. Стиснул зубы. Продолжал.
Потом она взяла игрушку, медленно, с трудом, но точно – вставила её себе в вагину. Он был сзади. Они оба – внутри. Она дрожала. Потом начала шептать:
– Трахай меня. Вы оба. Я ваша. Я… пустая и полная.
Он не выдержал. Кончил. С силой. С коротким, глухим стоном. Она – чуть позже. С замиранием. С последним движением бёдер. С полным растворением.
Они лежали в темноте. В полусвете. Свет фонарей рисовал полосы на потолке. За окном пели пьяные подростки.
Он лежал, будто выброшенный на берег. Она – сияла. Казалось, она черпнула силы из самой земли. Словно ведьма. Или святая. Или просто женщина, которая знает, чего хочет.
– Жень, – прошептала она. – Нам надо попробовать. Втроём. Я готова. Почти.
Он ничего не сказал. Только поцеловал её в плечо.
В его голове – уже не страх. А сценарий.
Сон Евгения (После фокуса)
Он проснулся в поту. На простыне – тень от фонаря, словно сеть, как рыболовная снасть, натянутая на голое тело. За окном было душно – ночь не принесла прохлады, воздух стоял, как в парилке, только без запаха берёзы. Где-то внизу мяукала кошка, грузовик отъезжал с визгом.
Но Евгений не сразу понял, что проснулся. До этого был сон.
Сначала – просто сцена, будто из фильма: Настя – голая, на коленях. Волосы падают вперёд, грудь колышется. Она сосёт ему, мягко, медленно, с тем знанием, которое приходит с годами. Он гладит её по голове, прижимает – чуть сильнее, чем обычно. Она задыхается. Он слышит, как она хрипит. И в этот момент рядом появляется другой.
Сергей. Его старый друг. Высокий, с мощным телом, руками механика, глазами, в которых всегда – ирония. В реальности Сергей никогда ничего не предлагал. Но во сне – он голый, возбужденный, уверенный.
– Можно? – спрашивает он. Но не дожидается ответа.
Подходит сзади. К Насте. Она оглядывается, будто знала, что он придёт. И – принимает. Сама. Не молча. С легкой улыбкой. Как будто – всегда этого хотела.
Женя смотрит. Его член – у неё во рту. Сергея – в ней. Они двигаются. Слаженно. Сначала медленно, потом всё быстрее. Звуки – приглушённые, липкие. Как будто он в комнате с толстыми стенами. Или – под водой.
Она стонет. Кусает губы. Смотрит на него – прямо, в глаза. Но в этих глазах – что-то другое. Как будто она на расстоянии. Как будто он – наблюдатель, а не участник.
Сергей говорит что-то грязное. Про её попку. Про то, как она сжимается. Про то, что она не для одного. Евгений хочет сказать: «Хватит». Но не может. Губы не двигаются.
Потом – он оказывается рядом. Настя между ними. У одного она берёт в рот, другого – заводит в себя. Она – как профессионал. Или как одержимая. Её тело – не его. Её движения – не для него.
Он почти кончает. Но вдруг что-то ломается. Он больше не чувствует возбуждения. Только холод.
Внутри всё становится пустым, как будто его выдернули из тела. Он хочет проснуться, но не может. Только смотрит, как его жена трахается с другим. И наслаждается.
И в этой сцене он – лишний.