Он повернул на их улицу. Дома – новостройки, одинаковые, гладкие, как новые зубы у подростка. Их квартира – на восьмом этаже, с окнами на дорогу. Впереди – стройка. Там скоро вырастет новый дом. Закроет им обзор. Оставит только полоску неба. Как и всё в этой жизни – пока можно смотреть вдаль, надо пользоваться этим.
Он выключил радио. В машине стало тихо. И жарко. Руки на руле вспотели. В животе – лёгкое, но отчётливое напряжение. Член был вялым, но готовым. В нем – нетерпение.
Сегодня. Возможно – сегодня. Она. Он. И второй. И если она скажет «да» – он не отступит.
Глава III. Фокусник и его ассистентка
Квартира была горячей, как духовка. Даже с открытыми окнами и влажной тряпкой на подоконнике. Лето не отпускало. Воздух стоял, пыль лениво кружилась в закатном свете. С улицы доносился гул дороги, крики детей, редкие, но оглушающие звуки строительной техники – на соседней площадке уже монтировали шестой этаж нового дома. Он со временем закроет им вид. Пока ещё нет. Пока в окно видна даль, серо-синяя полоска горизонта.
На кухне пахло чесноком, сырой курицей, травами и телом. Настя готовила в одном только полотенце, перетянутом под грудью. Кожа её блестела от пота. Волосы собраны небрежно, шея открыта – эта её уязвимая линия, которую Евгений любил целовать в темноте.
Он сидел на табурете, пил воду с лимоном и смотрел на неё. Внизу живота – медленная, уверенная волна.
– Хочешь вина? – спросила она, не оборачиваясь.
– А ты?
– Хочу. Но ещё больше – холодного душа. Но душ – потом.
Он достал бутылку, поставил на стол. Бокалы потели. Вино пахло фруктами, но слишком сладко, как будто испортится от одного взгляда.
– Ты выглядишь так, будто сейчас кончишь от того, как я нарезаю огурцы, – сказала она, не оборачиваясь.
– Почти. У меня – сложная система возбуждения. Всё начинается с того, как ты держишь нож.
– А заканчивается?
– Упирается в фокус.
– Ага. В твой номер.
Она повернулась. Прищурилась. Взяла бокал, сделала глоток. Пошла мимо него – её бедро скользнуло по его колену. Нечаянно. Почти.
– Я пока посушу волосы. Проверь, включён ли ноутбук. Хочу кино. Французское. Где все изменяют друг другу и притворяются, что любят.
Он вошёл в спальню. Там было полутемно. Свет шёл из окна – с улицы били фары, мигали фонари, где-то внизу играла музыка из машины. Монитор ноутбука мерцал – открытая вкладка с фильмом и плейлистом на Spotify.
Он лёг в кровать. Положил баночку с кремом. Тот самый, детский. Как память. Как метафора. Как средство перехода из невинного в плотское.
Она вошла – уже без полотенца. Совсем. Просто прошла по комнате, как по сцене. Ничего не сказала. Легла на кровать. Бедро к бедру. Живот к животу. Он почувствовал – она не просто голая. Она открыта.
– Покажи, фокусник, – прошептала она, не глядя. – Но нежно. Сегодня – без шуток.
Он достал коробку. Она слегка вскинула брови – не удивлённо, а с интересом. Как будто знала, но не была уверена.
– Красивый, – сказала она, проводя пальцем. – Как будто это ты. Но с амбициями.
– Он – двойник. Но без души.
– А ты с душой?
Он наклонился, поцеловал её в висок. Провёл рукой по спине, по пояснице. Она выгнулась – еле заметно, но он почувствовал, как её кожа дрожит. Как тело помнит. И ждёт.
Он смазал член кремом. Потом игрушку. Провёл ею по внутренней стороне её бедра. По лобку. По губам. Она зажмурилась.
– Медленно. Очень медленно, – прошептала она. – И… говори со мной.
Он вошёл в неё. Сначала сам. Медленно, как обещал. Она обняла его ногами, сжала бёдра. Потом – он осторожно ввёл игрушку. Параллельно. Тело её замерло. Но не от страха – от волнения. Глубокого, почти мистического.